Хора

Кафельная плитка на полу довольно хорошо сохранилась, лишь в нескольких местах она была разбита, но опасности для здоровья влаков это не представляло.

– Что, вместе упадём или по очереди будем спать? – спросил Григор.

– Мы не встретили здесь ни души, ни следа человеческого присутствия, – напомнил Илларион. – Думаю, нам некого опасаться.

Григор кивнул. Оба влака засыпали на ходу, но «Тик-Так» мог перейти в режим ночной вахты, в котором он ни за что не дал бы своему владельцу уснуть. Проверять на себе эффективность боевого костюма в этом качестве не хотелось никому.

– Будет жестковато, – заключил Григор.

– Да всё равно, лишь бы упасть да поспать, – Илларион махнул рукой. Первым он и улёгся. Кафельная плитка на полу наверняка была прохладной, но термозащита «Тик-Така» почувствовать этого не дала. И это было существенным плюсом боевого костюма.

Григор улёгся рядом. Илларион закрыл глаза, но Григор вдруг тихо заговорил:

– Как ты думаешь, куда всё делось?

– Утащили в свои новые жилища, – не желая вдаваться в подробности и продолжать диалог, ответил Илларион.

– Абсолютно всё утащили, до последнего табурета, до последней кружки. Кто-то здорово обогатился.

– Григ, ты спать собираешься вообще? – пробурчал Илларион.

– Собираюсь. Не могу. Всё тело гудит. Не припоминаю такого чувства вообще, – стоило Григору сказать это, как Илларион вдруг почувствовал то же самое.

– Спасибо, Григ, ты и мне весь сон испортил, – не преминул отметить Илларион.

– Ну что тут теперь поделаешь, – спокойно ответил Григор.

 – А ты заметил, какие у них интересные жилища? Много комнат, просторно, даже свой санузел есть!

– Неужели это для тебя открытие?

– Нет, открытие не в этом, – Григор вздохнул. – Открытие в том, что мы всё-таки проиграли.

– Ты опять про свои теории заговора.

– Да, про них. И не пытайся мне здесь и сейчас сказать, что не чувствуешь того же самого.

Илларион задумался. Да, он уже давно начал ощущать этот недостаток свободы, и в этом был вполне согласен с Григором.

Однако же он никогда не рассматривал эту ситуацию с цивилизационной точки зрения. Григор же настаивал как раз на том, что свободы лишили целую цивилизацию, хотя он почти и не говорил этого вслух.

Не дождавшись от Иллариона ответа, Григор продолжил развивать свою мысль:

– Почти одиннадцать миллиардов на момент Катастрофы. Таковы официальные данные ООН, которыми мы располагаем. А знаешь, сколько нас сейчас? Миллиард.