Хора

«Что значит – примерно наказать?»

«Вас хотят отправить в ссылку в самые дальние Дома, которые постоянно подвергаются атакам норгов»

«Откуда ты знаешь?»

«Взломала переписку пары советников»

Илларион отложил инфорк и не спешил с ответом. Что ж, всё решено? Да пускай даже и так. Так ли это страшно? А может, оно и к лучшему?

«И что же ты предлагаешь? Куда бежать?» – после паузы набрал Илларион.

«Мы не знаем. Мы думали, у вас могут быть идеи. А мы бы помогли с побегом»

«Сколько вас?»

«Четверо.

И мы бы хотели бежать вместе с вами. Нам тоже надоел Дом»

«Для нас нет жизни за пределами Дома. Ты должна понимать, что мы предприняли нашу вылазку не потому, что хотели порвать с Домом, а только потому, что хотели увидеть осколок прежнего мира».

Илларион не стал ничего писать о том, что они с Григором уже отказались от предложения Корпорации. Ада об этом знать не могла, а если её цель – выведать какие-то секреты, то как раз этот факт и был самым большим секретом.

«Но иначе вас отправят на верную смерть!» – напечатал Ада.

«Думаю, за стенами Дома, пусть и подвергающегося атаке время от времени, шансов выжить больше, чем в поле, в лесу или в пустыне с разряженными батареями Тик-Така и без боеприпасов»

Ада затихла и долго не отвечала. Илларион написал сам:

«Ты переписывалась с Григором?»

«Нет, я его не так хорошо знаю, как тебя». «Но ведь ты и меня совсем не знаешь», – подумал Илларион. Но написал при этом другое:

«С ним переписывается кто-то из вашей команды?»

«Нет, только я и только с тобой.

Это всё моя идея. Жаль, что ты не оценил»

«Я оценил. Но я был там, снаружи, и я не думаю, что это хорошо»

«Я хочу уйти отсюда. Я хотела, чтобы ты взял меня с собой»

Илларион понимал, что он должен ответить на это что-то прямо сейчас, но ответить он не мог. Он понимал, что может сейчас дать любое обещание, и даже может это обещание воплотить, но он не видел за этим будущего.

Илларион поступил в итоге не очень хорошо, но ничего другого он не смог придумать.

Он попросту ушёл от ответа, переведя разговор на другую тему. Вроде бы Ада смирилась с этим. Они переписывались ещё три дня, один раз снова увиделись в коридоре. Илларион так и не признался Григору, что им предложили путь побега. Как и не хотел признаваться себе в том, что внезапно влюбился в эту ныне далёкую девушку – что для влаков было хотя и не запретным, но достаточно странным.

А потом наступил день суда.

Суд запомнился Иллариону смутно.