Полосатый рейс (сборник)

– Насчет буфетчицы, – поясняет Сидоренко. – Хотим взять ее на поруки.

– Никогда! Если она моя племянница, это еще не значит…

– Ну девчонка, просто веселая… – басит Кныш. – Что ж ее за это на рее повесить?

– Идите, отдыхайте, – неумолимо говорит капитан. – А арестантку выбросьте из головы.

Но сам Василий Васильевич забыть про Марианну не может. Он направляется к каюте старпома.

– Можно к вам, Олег Петрович?

Услышав незнакомый голос, обезьяна прыгает на койку и накрывается с головой одеялом. Входит капитан.

– Лежите, лежите! – поспешно говорит он, заметив движение под одеялом. – Я пришел не как начальник к подчиненному… Я пришел как человек к человеку. – Расхаживая по каюте, он продолжает: – Я все думаю о Марианне. Не слишком ли я с ней суров?.. У нее было трудное детство… трудное, собственно, для ее родителей. Что она вытворяла!.. Но это была веселая и добрая девочка… – Капитан растроганно улыбается. – И одна косичка всегда торчком, как ухо у щенка… Согласен, плохо, что она не нашла еще своего места в жизни.

Одеяло шевелится. Вероятно, это означает согласие с Песталоцци.

Василий Васильевич присаживается на край койки рядом со своим молчаливым собеседником.

– Труд! Вот что спасет девочку! Тот самый благодетельный труд, который превратил обезьяну в человека…

И тут капитан замечает черную волосатую лапу, которая высунулась из-под одеяла.

Дико вскрикнув, капитан пробкой вылетает из каюты.

Соблазн велик – дверь открыта настежь! И шимпанзе выходит в коридор.

На палубе Сидоренко уговаривает Мотю:

– Если хочешь победить на конкурсе, ни одного дня не пропускай… Давай, тренируйся.

– Настроения нету…

– Давай, давай! Настроением ты Маришке не поможешь.

Сидоренко подносит к губам гармонику. Мотя пытается танцевать чечетку. Он делает это терпеливо и старательно, но очень плохо.

– Стоп, машина! – говорит Сидоренко. – Мотя, ты меня расстраиваешь… Жук, дай, пожалуйста, образец… – просит он проходящего по палубе маленького кочегара.

Кочегар прямо так, с ходу, «дает» несколько коленец высшего класса. Мотя смотрит и вздыхает. Сидоренко снова играет вступление.

Шимпанзе вышел на палубу. Его никто не замечает.

– Мотя, начали! – командует Сидоренко. И… раз, два, три… И… раз, два, три…

Мотя послушно топчется на месте. Раз… два… три… – Он сбивается.

Шимпанзе заволновался. «Топ-топ-топ», – доносится до него.