Полосатый рейс (сборник)

Можете идти, товарищи, все будет в порядке…

Актеры ушли. Зазвонил телефон.

– Слушаю… – ответил Сажин. – Да, я. Ах, это вы завклубом. Вы-то мне и нужны. Да, я передал на вас дело в союз. И если у вас будет еще хоть один левый концерт – пеняйте на себя. Не пришлось бы положить партбилет… Все. Можете больше не звонить.

Вечером Сажин подошел к кинотеатру «Бомонд». Прошел. Вернулся. Посмотрел на вход. Достал из кармана френча билеты, потерянные вчера. Сеанс еще не начинался. На контроле стояла маленькая, ехидная старушенция.

– Простите, – обратился к ней Сажин, – здесь вчера была на контроле женщина…

– Интересно, – ответила старушенция, – очень интересно. А я что? Мужчина?

– Извините, я не так выразился. Я хочу повидать именно ту женщину, что стояла здесь вчера.

– Вчера было вчера, она работала временно, два или три дня.

– Тогда я вас попрошу передать ей эти билеты.

– Молодой человек, – сказала старушенция, – я понятия не имею, кто она, – как я ей передам?.

.

На сцене, за закрытым занавесом, толпились актеры. Каждый старался приникнуть к отверстию в занавесе и взглянуть в зрительный зал.

Оперные певицы с неимоверными бюстами, клоуны, балерины в пачках, эстрадники: от куплетистов «рваного жанра» – одетых как босяки – до тонных исполнительниц классических романсов… сарафаны, трико жонглеров, фраки, боярские костюмы – все смешалось тут у закрытого занавеса. Артисты были до крайности взволнованы.

– …жили, кажется, без всяких переквалификаций… нет, ему обязательно нужно поиграть на наших нервах…

– …говорят, Сажин чекистом раньше был…

– …вам хорошо, а меня – ежели обезьяны подведут…

– …а комиссию какую согнали… наших пятеро, да из Рабиса, да с окружкома кто-то…

В пустом зрительном зале театра, за длинным столом, накрытым кумачовой материей, сидела квалификационная комиссия.

То были виднейшие одесские артисты – оперные и драматические, представители эстрады, руководители профсоюза Рабиса. Рядом с Сажиным сидел Глушко из окружкома, а за спиной Сажина пристроился его консультант и распорядитель смотра – Полещук.

– Можно начинать? – спросил Сажин. – Товарищ Полещук, начинаем.

– Занавес! Первый номер жонглеры Альбертини! – объявил Полещук.

Старушка концертмейстер, в пенсне, чудом сидящем на самом кончике ее длинного носа, заиграла вступление, и на сцену бойко выбежали три ловких парня, с ходу начав перебрасываться мячами.