Знаешь, я не твоя

 – Если не ошибаюсь, там впереди в заливе будет порт для белоснежных яхт. Я в детстве мимо плавал с отцом на катере. Хорошее было время, беззаботное. Пока я не вырос и не уехал.

Кирилл замолчал, поджав губы. Какое-то время они шли, молча, слушая волны и шорох песка под ногами. Наконец он заговорил:

– На чем я остановился?

– На катере.

– Ах, да, на катере…А что катер? – Он улыбнулся, остановился и вдруг взял ее за руку. Она дернулась, но он лишь крепче сжал ее ладонь. – Расслабься, все хорошо, мы просто прогуляемся.

 – Сказал он тихо и его шепот проскользил по ее оголенному телу.

Она смущенно выдохнула, облизнула вмиг пересохшие губы, сказала, пожав плечами:

– Это совсем не обязательно, я не убегу от тебя далеко. – Она вновь попыталась высвободить руку.

– Посмотри лучше туда. – Он остановился и указал рукой на воду. Анжелика повернулась. Ровная полоса синего неба неподвижно висела над береговой линией, а над водой искрился закат.

– Как красиво! – Анжелика поднялась на цыпочки, желая лучше рассмотреть, и неудачно оступилась, подвернув ногу.

Сильные руки Кирилла тут же обхватили ее за талию, придерживая, мягко скользнули по гладкой коже. Не успела она открыть рот, чтобы возмутиться, как очутилась у него на руках. Он нес ее от берега к прибрежным камням.

– Больно? – голос его прозвучал заботливо.

– Нет, вернее да, – задохнувшись, прошептала Анжелика. – Отпусти меня, я сама дойду.

– Перестань, мы уже почти пришли. Тебе нельзя получать травмы, впереди съемки.

Он аккуратно посадил ее на камень, сам сел рядом, взял ее стопу в свою руку.

– Не надо, Кирилл. – Он попыталась дернуться, но боль в ноге заставила вскрикнуть.

– Подожди, я просто посмотрю.

– Не надо. – Она все же попыталась скинуть его руку – он был первым чужим мужчиной, кто прикоснулся к ней.

Баринов не послушался, опустил голову, пошевелил ее ногу. Мурашки побежали по коже от пальцев ног и выше, пока, не достигли головы. Она открыла рот и порывисто выдохнула, бабочки из груди спустились к животу.

Кирилл поднял на нее свои глаза. Внимательные и серьезные. Настолько серьезные, что закружилась голова. Молодой и красивый. И Руки сильные и одновременно нежные, прикосновения ласковые, не то, что у Игоря – грубость и похотливая жажда.

– Сильно болит? – спросил он, и она в очередной раз влюбилась в его голос.

Она улыбнулась, мотнула головой. Он сел рядом, прошептал почти на ухо:

– Расслабься, ты напряжена.