Пленница дракона Золотых песков

Надсадный кашель скрутил меня, из глаз брызнули слезы, и уже даже холод воды не ощущался таким колючим. Мое тело горело в агонии.

– Знай свое место, новенькая, – невольница ухватила меня за подбородок и заставила смотреть на себя. Позади со скучающим видом охранник скользил глазами по моему обнаженному телу. Прозрачная вода безо всякой пены не скрывала ничего. Разве что стены купели не позволяли возвести мой позор в абсолют. – Поняла?

Горячие слезы струились по щекам, меня била дрожь, а губы отказывались размыкаться.

Пальцы на подбородке сжались с такой силой, что не удивлюсь, если у меня завтра появится синяк.

– Отвечай, когда тебя спрашивают, – приблизила свое лицо к моему рабыня, и на меня пахнуло сладковатым гниением. – Или мне снова позвать на помощь Олафа?

– Не… не… надо, – проклацала из последних сил. – Я… поняла.

Широкая улыбка обнажила слишком крупные зубы с желтым налетом. Мои палачи взяли откуда-то губку и принялись меня тереть. Слишком жесткий материал, казалось, сдирал кожу заживо, царапал, а от добавленного мыла все начинало щипать.

Я до крови кусала щеку изнутри, стараясь не издать ни звука, чтобы не доставлять садистам удовольствия. Прикрывала глаза, призывая воспоминания о собственных прегрешениях, чтобы не забывать о том, почему я здесь. Немного помогало, но несколько слабых стонов все же вырвалось сквозь сжатые губы на радость рабыням.

Меня отскребли до багровых полос на коже, промыли волосы, каким-то липким и жутко вонючим составом удалили всю лишнюю растительность с тела под хохотки и язвительные комментарии Олафа.

Подстригли ногти и в качестве издевки натерли благовониями, даже не потрудившись вытащить из воды.

– Вот полотнище, вытрешься сама, – на бортик плюхнулась грубая серая материя, одна половина которой тут же опустилась в воду и пропиталась насквозь. Тройка экзекуторов покинула помещение.

– У этой нет шансов, – услышала я голос одной из рабынь.

– С такой внешностью – ни единого, – довольно хохотнув, согласился охранник.

Я зажмурилась. Подтянула ноги к груди, обняла себя и сжалась в комок. Перед глазами стояли насмешливые взгляды, особенно один – мужской, не упустивший ни единой детали. И как бы сильно я не смеживала веки, соленые дорожки все равно пробивали себе путь сквозь них. Несмотря на то, что меня выскребли начисто, ощущала я себя такой грязной, какой не чувствовала даже после всех подлостей, устроенных родной сестре.