Раз, два, три, четыре, пять…

Тот не слушал ее и с остервенением мял в руках свитер, которой она купила ему на распродаже в пафосном Маркони, отдав половину своих накоплений.

– Екатерина, хватит! Баста! Так больше продолжаться не может, … ты душишь меня, ты не даешь мне жить, дышать! Ты убила во мне мужчину, – с легкой истерикой в голосе кричал ее муж, ее красивый муж, которого она любила без памяти, на которого она смотрела с придыханием.

Они познакомились 15 лет назад в гулком фойе физико-математического ВУЗа. Она – скромная первокурсница, приехавшая в Москву из Талачинска, он – высокий красавец-балагур, любимец всех женщин без исключения, включая злющую преподавательницу Клару Арнольдовну.

Москвич в четвертом поколении с дедушкой-профессором и предприимчивой мамой. Как он обратил свое внимание на нее – для Кати это до сих пор была Великая Загадка. Несмотря на поджатые губы его матери, они поженились, а спустя год родилась Виолетта. Раньше Эдик на людях всегда брал ее руки в свои и громко говорил – «Я женился на твоей душе», и она таяла от этих слов.

Свекровь устроила его в одну из своих фирм, с барского плеча скинула им квартиру, которые за все годы жизни так и не удосужилась переоформить ни на Эдика, ни на Катю, а ей строго-настрого приказала сидеть дома и заниматься исключительно домашним хозяйством. Мол, финансов у них достаточно, а Эдику нужен уход, белоснежные рубашки и правильный рацион. Катя была лучшей на всем потоке и ей пророчили большое научное будущее, но она все бросила и погрузилась с головой в пучину домашних дел.

Все, ради него, ради Эдички!

– Эдик, как я буду без тебя, скажи, как? Я люблю тебя, не уходи, – выла Екатерина, ползая у него в ногах – ты завел любовницу? Ну и встречайся с ней, только не бросай меня, не бросааааай.

Эдуард резко остановился, посмотрел на нее с отвращением и выпалил:

– Дурой ты была, дурой и осталась. Кто я и кто ты – лимита подзаборная. Если бы мать не заставила на тебе жениться, свалила бы ты в свой Зажопинск.

Но нет, мать сказала, прислуга бесплатная, женись, Эдичка, пускай обстирывает тебя и в койке ублажает. Надоела ты мне, сил нет моих больше, смотреть на тебя не могу.

Катя тихонько выла, валясь на полу, до нее как сквозь вату долетали слова мужа.

– Мышь ты серая, убогая. Да посмотри на себя, – заорал Эдуард – ты не женщина, ты стиральная машинка в паре с посудомойкой. Да кому ты нахрен нужна? На тебя бомж вокзальный не польстится.