Посыльный

Он спешил, но казалось, будто застревал в воздухе, точно птица, устремившаяся против ветра.

Под звуки шагов, что слышались в той тишине особенно отчетливо, в памяти начали воскресать образы: бледные босые ступни, а после – ускользающие в светло-голубых волнах пузырьки воздуха.

На смену этим картинам пришли другие: улыбка тети, что еле передвигаясь, пришла познакомиться с новыми соседями со сладким гостинцем в руках. Одноклассник, исходящий на стоны боли, глядя на свой сломанный палец. Разбитые витрины магазинов.

Лиса, завернутая в одеяло с печеньем в руках. Крики. Смех. Звуки сирен полицейских машин. Все смешалось в мутный скулысводящий коктейль.

Парень тряхнул головой.

– Что это мне сейчас такое привиделось? – спросил он себя и не дал ответа.

Свет в доме был выключен. На столе стояла пустая, не сколотая кружка с непочатым чайным пакетиком и два бутерброда.

Точно воришка, Артем пробрался в комнату сестры и, услышав слабое сопение, вышел вон.

«Хорошо, что не дождалась.

Как бы я объяснил, где так усвинячился?», – подумал он и улыбнулся, представив, как Лиса отчитывает его, надув губы. Но в ту же секунду лицо парня помрачнело. – «Я вернулся. Но получается, что не должен был? То есть…. Что бы тогда было?»

Артем сел на табуретку и, водрузив локти на кухонный стол, уложил голову в ладони. Он представил, как утро грядущего дня наступило без него, как и каждое последующее утро, каждого дня, год за годом, пока все, кто помнил его, сами не станут воспоминаниями.

Представил, как Лиса садится в школьный автобус и тот, чуть покряхтев, отъезжает. Он увидел ее глаза в окне этого автобуса, такие пустые и одинокие. Сестра посмотрела на него, а после отвернулась, будто там на том месте, где стоял Артем, не было никого.

Неизбежность конца начала прорастать корнями во все его существо. Он ощущал, как ее отростки расходятся по венам, обвивают жилы и натягивают струну нервов до предела. Казалось, что вот-вот, и сквозь глотку начнет пробиваться росток, наколов на свою вершину его исцарапанное сердце, которое, непроизвольно дернувшись, замолкнет уже навсегда.

– Что будет с Лисенком после моей смерти? – спросил он полушепотом, сорвавшись на последнем слоге. И, почувствовав, как подступают слезы, отодрал себя от табуретки, точно был к ней приклеен, и пошагал в душевую.

Стоя под потоком горячей воды, упершись ладонями в кафельную стену, Артем старательно прятал нарастающий с каждым вдохом ужас.