Посыльный

– Ну, ты и соня! – сказал парень и показал язык удивленно обернувшейся на него девочке. – Завтрак готов!

Лиса поспешила к столу.

– Сам ты соня, – разворчалась девочка. – Это ты всегда последним просыпаешься.

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Мне просто нравится, когда ты меня будишь. Я просыпаюсь и жду, когда ты придешь, – выдал Артем и оскалил наигранную улыбку.

– Врун!

– А вот и нет!

– А вот и да! – уверенно заявила Лиса. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она, кромсая яичницу на маленькие кусочки с помощью вилки.

Артем взял нож и принялся помогать сестре.

– Хорошо, – ответил он. – Спасибо, что позаботилась обо мне!

Девочка улыбнулась и отвела взгляд.

– Будешь должен, – сказала она.

Парень рассмеялся.

– Хитрюга! – подметил он и покосился в сторону душевой. – Лиса, можно тебя попросить…

– Угу, – перебила его девочка, набивая рот едой.

– Эй, подавишься же.

Лиса потрясла головой.

– Балбеска! – смиренно произнес брат. – Запустишь стиральную машину, когда со школы вернешься?

– Хорошо.

– Там мое постельное, сама его не вытаскивай, тяжело будет. Машинка совсем работать не хочет. Я домой приду, сам вытащу и выжму, хорошо?

– Я все поняла. Я же не ребенок.

– О, как!

С трудом натянув ярко-зеленый плащ-дождевик на неугомонную девочку, Артем снял со змеевика кроссовки. И полушепотом ругнулся, прежде чем нехотя сунуть ноги в непросохшую обувь. Яркими вспышками в памяти мелькнули моменты прошлого вечера, вызвав у него косую улыбку.

– Хорошо, что телефон был в рюкзаке, – проворчал парень и, крепко взяв сестру за руку, накинул тяжеленный школьный рюкзак поверх своего и повел девочку на остановку.

На улице моросил дождь. Небольшие лужицы расходились кругами от каждой новой капли. По дороге медленно проезжали машины. Пасмурное небо переливалось пастельными цветами.

– Надо было взять зонтик, – сказала Лиса.

– Не подумал, – ответил парень и поглядел на небо.

Морось принялась покусывать его лицо, топя в пучине размышлений.

«Как же противно, – подумал Артем и попытался поймать языком несколько небесных снарядов. – Бесит. Как же бесит. Мне начали нравиться эти улицы и этот чертов дождь. И все только потому, что я вижу все это, возможно, в последний раз».

Они преодолели второй перекресток и укрылись под крышей остановки. Там на лавочке сидел старичок с деревянной тростью. Он смотрел куда-то вдаль, будто и вовсе никуда не смотрел.