Посыльный

Тусклым взглядом она оглядела Артема и доброжелательно улыбнулась.

– Не обязательно было вставать, тетя, – сказал парень и подал ей руку, чтобы отвести обратно в комнату.

– Да ничего, Артем, мне сегодня получше, – ответила тетя, усаживаясь на диван. – Что-то случилось?

Взгляд парня застрял в одной точке. Лицо окаменело. Несколько мгновений спустя, осознав, что поставил себя на паузу, он поспешил реабилитироваться.

– Нет, – ответил Артем. – У нас все хорошо. Я зашел спросить, может, вам что-то нужно? Если так, то у меня завтра выходной, могу…

– Нет, дорогой, – перебила его тетя и взяла за руку, – у меня все есть.

Социальный работник все купил. Спасибо тебе.

– Так я же ничего не сделал.

– Разве?

Артем растерялся.

– Ладно, – сказал он и почесал затылок, – тогда я, наверно, пойду, Лиса дома одна.

– Погоди, – остановила его женщина. – Могу я попросить тебя поменять цветы и перенести вазу из кухни в комнату. Очень уж хочется поглядеть на эту красоту, пока еще можно.

Парень качнул головой.

– Да, конечно, – сказал он.

– Ножницы в тумбочке.

– Понял.

Артем метнулся в коридор, взял ножницы и вышел на улицу. Но в тот же миг нырнул обратно.

– Тетя!

– Да?

– Можно я для Лисы срежу маленький букетик?

– Конечно-конечно, дорогой! Мог бы и не спрашивать.

– Спасибо!

Около зеленой стены, обвораживая яркостью красок, росли анемоны. Голубые, пурпурные, белые, розовые, лиловые и ярко-красные бархатистые бутоны с зубчатыми краями, не на долю не умаляющими их легкости и нежности, принимались танцевать при малейшем дуновении ветра.

В этом грациозном движении и неоспоримой покорности чувствовалось больше смысла, чем в любой человеческой жизни вообще или чьей-то конкретной.

Подводя острие ножниц к тоненькому зеленому стеблю, Артем тяжело вздохнул, уронив голову.

– Нам с вами одним путем, судя по всему, – усмехнулся он и, стиснув зубы, перерезал пуповину. – Вам все равно было не суждено пережить эту осень… нам…

Краем уха Артем зацепил чьи-то голоса.

С каждой секундой они становились все ближе и ближе.

– Нельзя и все! – прогудел женский бас.

О землю стали ударяться тяжелые окаблученные ступни.

– Да почему? – пропищал голос тонкий и ломающийся, точно песнь скрипки в руках неумелого ребенка.

– Потому что я так сказала! – ответила женщина. – Вырастешь, узнаешь!

Мимо дома тети промчались две фигуры.