Эхо заснувших болот

Делала она это с некоторой неприязнью и даже брезгливостью, что вполне могло объясняться его внешним видом. Алиса поняла, что смотрится ничуть не лучше, и плотнее завернулась в мокрую ветровку, стараясь не обращать внимания на исходивший от неё странноватый аромат.

– Бабушку Игоря, – проинформировал мужчина. – Бог знает, что с ней случилось.

– С лошади упала, – зачем-то сказала Алиса, хотя причины смерти девяностолетней старушки сейчас вряд ли кого-то интересовали.

– И что, шею сломала?

– Бедро. И следующие пять лет терроризировала Игоря своими капризами.

Она бы и дольше протянула, но однажды решила окна помыть…

– Всё, я больше не хочу ничего знать о её неординарной судьбе! Где тебя черти носили?

При упоминании обитателей преисподней и жилищ некоторых неблагонадёжных граждан Алиса вздрогнула, резко оглянулась и, не обнаружив за спиной никого сомнительного, немного успокоилась.

– У меня к тебе тот же вопрос. Вот этот интурист утверждает, что ты покидала место нашей дислокации.

– Конечно, покидала: я тебя ходила искать, думала, что-то случилось. Вышла к реке, а там – никого.

– Как это никого? – напрягся Герман.

– Ну, барахло лежит. Я не знаю, может, все в палатке сидели – заглядывать не стала. А как вы… Э-э…

– Пересеклись? – подсказала Алиса. – Это долгая и непростая история, которую я, возможно…

– Она забралась на остров и выла там до одури, а у меня слишком острый слух, очень неприятно, когда такие звуки…

– Ничего я не выла! – разозлилась девушка.

 – Хотела вежливо угостить тебя чаем, но теперь – фигушки!

– И это правильно, потому что чая нет, – мрачновато сообщила Нинка. – Пока мы обе наслаждались местными видами, кто-то здорово похозяйничал в наших запасах. И у меня возникает вопрос…

– Я ничего не брал, – буркнул мужчина. – Можете обыскать, если это доставит вам удовольствие.

Девушки оценивающе на него воззрились и одновременно скривились.

– Не доставит.

На самом деле в душе Алиса не была столь категорична.

Герман был высок и хорошо сложён, с правильными чертами лица, зелёными глазами и лёгкой сединой на висках; последняя его совершенно не портила, а напротив – придавала благородства и мужественности. Рядом с ним хотелось чувствовать себя маленькой девочкой, которую будут беречь и баловать, но, очевидно, эта роль уже отведена другой – в том числе и потому, что она, другая, не участвует в дурацких авантюрах, изображая фальшивое привидение на глазах настоящего.