Моя ожившая тень

Профессиональный спорт многим даётся нелегко, а когда он внезапно заканчивается перед заветной Олимпиадой, сохранить самообладание совсем уж непросто. Вот только Стася, получив серьёзную травму, испытала настоящее облегчение и, вопреки мнению знакомых, не убивалась по потерянным годам и несбывшимся надеждам, а тихо радовалась возможности не соблюдать режим, не мучиться на тренировках и не считать калории. Причём последнее было едва ли не самым приятным – распробовав нормальную человеческую пищу, девушка настолько вошла во вкус, что предавалась греху чревоугодия при каждом удобном и неудобном случае.

– А ты похорошела, – сказала мать, что следовало считать вежливо-ненавязчивой попыткой намекнуть на лишний вес.

Стася и сама прекрасно знала, что поправилась, но это её совершенно не напрягало: в кои-то веки фигура приобрела женственные очертания, волосы стали немного длиннее, а посторонние люди больше не принимали её за мальчишку-подростка.

В целом в жизни наконец наметились позитивные перемены. Иногда девушка даже начинала верить в светлое будущее, однако родители упорно тащили её назад, в уныло-депрессивные времена, и сопротивление давалось очень тяжело.

– Я работу ищу, – после долгой паузы проинформировала Стася. – Может, тренером возьмут.

– Милая, ты же знаешь, что твой отец…

– Хотел видеть меня на пьедестале, а не в крошечной каморке наблюдающей, как мои мечты сбываются у других, – заученно буркнула девушка.

 – Простите, что подвела, не оправдала потраченных усилий и вообще – позор семьи. Я пойду, заверни мне селёдку с собой.

– Станислава, ты несносна.

– Взаимно.

В дверях она столкнулась с отцом – крепким усатым мужчиной, чьё лицо уже давно обрамила седина – и, выпалив что-то приветственное, поспешила удалиться. Родитель обладал чересчур жёстким, требовательным характером. В детстве Стася искренне его боялась и старалась беспрекословно подчиняться, поэтому покорно отправилась в спортивную секцию, хотя на самом деле мечтала заниматься музыкой, и много лет расшибалась в лепёшку, приводя тренера в неописуемый восторг.

При мысли о том, что может ослушаться отца, девушка всегда покрывалась испариной и лишь с возрастом поняла, что давно следовало ограничить его необъяснимую власть над семьёй. По крайней мере, в отношении её будущего.