Моя ожившая тень

Серое зарождающееся утро окрасило воду в тёмные, почти чёрные оттенки. Лёгкая рябь, холодный песок и мокрые прогнившие доски причала тоже не добавляли пейзажу привлекательности, но Стасе было всё равно. Она встала на четвереньки, дотронулась ладонью до длинной зелёной растительности, покачивающейся у поверхности, и улыбнулась кому-то в глубине.

– Друзей высматриваешь? – хмуро буркнул Вольтов, усаживаясь рядом.

– Каких друзей? – не поняла она.

– Водяного, утопленников, русалок… Кто там у тебя ещё в ближайших товарищах…

– Как ты относишься к небольшому заплыву?

– С диким предвкушением.

Особенно сейчас, когда… Ты сбрендила? Вода ледяная.

Стася презрительно фыркнула и сняла толстовку, которой благоразумно утеплилась меньше часа назад. Кожа сразу ощутила свежий ветерок. Захотелось снова одеться и никуда не лезть, но идти на попятный было поздно – не показывать же нерадивому психологу, что она не может сохранять элементарную последовательность в своих, пусть и оригинальных, решениях.

– У тебя проблемы, – мигом сообщил он, выразительно рассматривая синеватые мурашки, покрывшие её руки. – Я бы даже предположил, что этим детским способом ты пытаешься самоутвердиться и кому-то что-то доказать, вот только…

– Доказывать некому и нечего.

– Именно это меня и удивляет. Напрашивается вывод…

– Который до безобразия неверен.

– Ты его даже не слышала, – усмехнулся Вольтов.

– У тебя все выводы такие.

Стася стянула штаны и, проигнорировав его язвительно-восхищённый взгляд, нырнула в самую гущу водорослей. Внизу оказалось далеко не так холодно, как она предполагала. Мягко дотронувшись руками до песчаного дна, девушка перевернулась на спину и неспешно поплыла от берега – разгребая перед собой зелёную растительность и разгоняя мелких рыбёшек. Сквозь неплотно прикрытые веки она различала свет наверху и лёгкое мерцание скудных, робких солнечных лучей.

Выныривать не хотелось. В воде она чувствовала спокойствие и безмятежность, словно не было в её жизни погибшего брата и требовательных родителей, ухода из спорта, о котором Стася иногда всё же жалела, в чём ни за что себе не призналась бы, и настоящего, всамделишного домового, охранявшего чей-то гроб…

Вспомнив странное, неестественное лицо сказочного существа, девушка рефлекторно вздохнула и, закашлявшись, рванула вверх.