По закону совести

– Вовремя я вернулась, – скривилась девушка и, не удержавшись, скорчила рожу наиболее таращившейся гражданке.

Молодые люди решили не приближаться и, встав поодаль, молча наблюдали за похоронами. Проходили они в целом спокойно, даже мать Михаила вела себя вполне сдержанно.

– Отмучилась, – сказал кто-то из собравшихся, намекая на пагубное пристрастие усопшего.

Яна, глядя, как тёмный гроб опускается в сырую глину, размышляла о том, насколько они все изменились за какие-то семнадцать лет. Оболтус Сашка стал настоящим мужчиной – ответственным, серьёзным и думающим о благе других; Никита и Ромка, несмотря на тотальную безработицу, умудрились остаться на плаву и открыть каждый своё дело; не по годам взрослый Миха, отличный скрипач и первый ученик в классе, которому пророчили большое будущее, вдруг скатился до обычного наркомана, а сама она, хоть и живёт вполне неплохо, до сих пор не может успокоиться и найти то, что было бы для неё действительно важным.

Сашка осторожно дотронулся до её руки, видимо, желая выразить поддержку, но вышло только хуже: на глазах у девушки показались слёзы, а народ, поглядывая на неё, начал шептаться.

Заметив это, Никита аккуратно заслонил её своей спиной, как в детстве, уберегая от обидчиков, и посмотрел на людей так, что они тут же отвернулись. Яна благодарно всхлипнула и неожиданно для себя разразилась слезами, даже не понимая, почему, собственно, плачет.

Когда похороны закончились, молодые люди, держась всё так же, особняком, двинулись к выходу с кладбища.

В какой-то момент им пришлось смешаться с толпой, и Яну сильно толкнули, невзначай приложив о кованые ворота.

– Ты цела? – с беспокойством спросил Сашка.

– Выживу, – буркнула девушка, всё ещё стыдясь своих слёз. Она машинально потрогала пострадавшее бедро и поняла, что в кармане что-то есть. Сунув туда руку, Яна обнаружила смятый клочок клетчатой бумажки, на котором неровным почерком было выведено: «Не ищи».

– Тайное послание? – заинтересовался Александр.

– Любовная записка, – скривилась девушка, тут же отправляя её в мусорное ведро.

Она заозиралась, вглядываясь в лица людей, но ничего особенного там не увидела. Народ постепенно рассасывался, и вскоре остались только ближайшие родственники, которые поддерживали мать Михаила под руки и что-то ей говорили.

– Подойдём? – предложила Яна.

– Ты – как хочешь, а нам точно не стоит.

Девушка немного посомневалась, но, так и не придумав, что сказать, махнула на затею рукой.