Я выбираю свет

Александра ещё раз вымыла прихожую, сложила испорченную одежду в мусорный пакет и уже приготовилась идти в спальню, когда в дверь настойчиво позвонили.

Не испытывая никаких радужных иллюзий, она посмотрела в глазок и, окончательно убедившись в том, что этот день точно займёт своё достойное место в объёмном списке самых поганых дней её жизни, открыла.

– Мне казалось, мы всё обсудили.

– А мне кажется, нам всегда найдётся, что обсудить. – Труфанов вошёл, протянул симпатичный букет, за который выложил не меньше пяти тысяч, и огляделся.

 – Вроде всё, как всегда, но такое ощущение, будто у тебя здесь разыгрался Судный день.

Подивившись его прозорливости, девушка украдкой усмехнулась, отнесла цветы на кухню и жестом пригласила гостя туда же. Звание «кухни» двадцатиметровое помещение носило лишь из-за наличия плиты. Стола как такового не было, вместо него Александра использовала широкий, под мрамор, подоконник; стулья заменял мягкий угловой диван, о присутствии встроенного холодильника можно было догадаться лишь по его тихому сытному урчанию – дверцы были желтоватого цвета, в тон стены, и благодаря умелой обработке почти не выделялись.

Остальное пространство было практически пустым, что очень способствовало быстрой ненапряжной уборке и глубоким размышлениям об одиночестве.

Труфанов привычно занял место в углу дивана и, подождав, пока она поставит букет в вазу, заговорил:

– Моё предложение всё ещё в силе.

– Мой отказ тоже.

Он кивнул, будто другого и не ждал.

– Твоя консьержка – просто цербер.

– Потому и держим. – Садиться рядом она не стала, прислонилась спиной к холодильнику и скрестила руки на груди.

– Могу я узнать, почему ты не хочешь дать мне даже шанс?

– Могу я узнать, почему ты никак не успокоишься?

Мужчина покачал головой и посмотрел за окно. Из-за высоты свет городских огней туда почти не доставал, и создавалось впечатление, будто снаружи непроглядная тьма.

– Прости, но тебе давно пора перестать быть ребёнком, верящим в примитивные сказки.

У жизни много полутонов и оттенков, чем скорее ты с этим смиришься, тем будет лучше.

– Для тебя?

– Для меня тоже. Но главное – для тебя. Сколько ещё ты собираешься вести себя, как заточённая в башне принцесса?

– Пока принц не подъедет.

Он вздохнул, поднялся и, опершись руками о подоконник, посмотрел вниз, на оживлённое шоссе.

– Пробки сейчас, он может подзадержаться.

– Ничего, как-нибудь.