Кукловод

Удивительно, но его голос уже не производил того завораживающего действия, однако, надо было признать, здорово располагал к себе.

Они поравнялись с парковкой отцовских машин, и девушка печально проводила их глазами. Ее рука машинально повторяла плавные очертания крыла последней модели «мерседеса», а пальцы как будто наяву чувствовали холодный металл.

Ингрид и Трей шли молча рядом всю дорогу, но, когда оставалось всего несколько метров до школы, девушка решила нарушить тишину.

– Я тебя не понимаю, Трей Портер.

Зачем ты пошел меня провожать, если не сказал ни слова?

– А разве нам обязательно разговаривать? – молодой человек удивился вполне искренне.

– Этого требуют правила приличия, – так же искренне удивилась Ингрид его вопросу.

– Почему же ты их нарушила? Ты тоже не проронила ни слова, – в глазах Трея Портера плясали бесята.

– Я не знаю… задумалась.

– Вот и я задумался.

– И все равно это странно, – твердо сказала Ингрид и нахмурилась.

– Тебе виднее. Ты, я смотрю, преуспела в навыках, которые вдалбливает в наши головы система, – он явно над ней издевался.

– Что? – скорее прошипела, чем проговорила девушка.

– Я говорю – попробуй нарушить правило. Хотя бы одно.

– Что?!

– Хорошего дня тебе, Ингрид Прим, мне нужно зайти к заведующему. Увидимся в классе.

– Кстати! – она схватила за рукав поспешившего свернуть направо молодого человека. – Тебя вчера не было в классе. Где ты был?

Трей Портер улыбнулся, аккуратно разжал ее пальцы и поспешил в кабинет заведующей по внеклассной работе.

Его пальцы, мягкие и чуть влажные, заставили ее вздрогнуть. Ей не нравилось, когда ее трогали без ее согласия, тем более так, голыми руками. Слишком для нее это было… интимно, что ли.

«Я тебя не понимаю», – подумала ему вслед Ингрид, поглаживая пальцем левой руки запястье, которого коснулись руки Трея Портера, и заторопилась в класс. Она не знала, почему Трею Портеру разрешалось прогуливать уроки. У нее такого права не было.

Ингрид успела как раз вовремя – как только она опустилась на свой стул, прозвенел звонок.

Вытянув вперед свои длинные ноги так, чтобы коленки не упирались в столешницу, она почувствовала своими кедами рюкзак неприятно идеальной одноклассницы. Внезапно ей вспомнились слова Трея, и девушка с абсолютно непроницаемым лицом начала водить стопами врозь и вместе, врозь и вместе, рисуя на розовом, по-настоящему девичьем идеальном рюкзаке идеальные же, по ее мнению, серые полукруги.