Кукловод

* * *

– Ингрид, ты опять… – Марлу Прим, казалось, вот-вот хватит удар от поведения дочери.

– Мама, я же вовремя, – ее дочь пыталась, как могла, скрыть свое раздражение от вечных придирок матери, к которым раньше оставалась равнодушной. Хотя, стоит признать, раньше к ней не за что было придираться, поэтому случалось это не так часто, как теперь.

– Ты не успеешь пообедать, – не унималась немолодая женщина.

– Потом покушаю, мам, хорошо? – девушка закатила глаза.

– Потом не будет, – строптиво сжав зубы, Марла Прим удалилась на кухню.

– J'ai compris, – пробурчала девушка, быстро закинула рюкзак в комнату и прошла в кабинет отца. Она бывала здесь всего пару раз – обычно родители приглашали ее сюда, если она в чем-то провинилась. В другое время отец не разрешал сюда заходить, да Ингрид особо и не горела желанием – ничего интересного тут не было: большой деревянный стол, простое черное офисное кресло с сетчатой спинкой и две табуретки у стены.

Войдя в кабинет, она огляделась и села на табурет, стоявший ближе всего к выходу. На второй, скорее всего, сядет мать, а на отцовское кресло – Теодор Шеффер, районный специалист по трудным подросткам.

– Проходите, вот сюда, в кресло. Это Ингрид, а это – мистер Шеффер, – Марла Прим расшаркивалась перед служащим, как могла. Можно было подумать, что ей на самом деле не плевать на судьбу дочери.

Ингрид сидела, низко опустив голову, и только едва заметно кивнула в ответ, не решаясь поднять глаза.

– Ну что ж. Твои родители за тебя волнуются, – мягкий голос показался ей смутно знакомым. Она подняла глаза и тут же опустила их в пол, боясь пошевелиться. Мистер Шеффер был тем самым мужчиной в шляпе с широкими полями, заметившим ее у того дома с подвалом с глиняным полом и разноцветными стенами. Он, похоже, тоже ее узнал, – миссис Прим, вы не против, если мы поговорим наедине?

Марла удивленно вскинула голову и начала вертеть ей, переводя взгляд с одного на другого, дряблая кожа заплясала в разные стороны.

– Иногда дети более сговорчивы в отсутствие родителей. Я позову вас, – голос звучал твердо и настойчиво.

– Да, конечно.

Дверь за Марлой Прим закрылась, еле слышно скрипнуло папино кресло, застучали каблуки туфель по деревянному полу, и табурет, стоящий рядом с девушкой, жалобно затрещал под весом специалиста по трудным подросткам.

– Ну, Ингрид.