Никто не пострадал

Это было прекрасно на короткие минуты, но не дни. И тем более не годы.

Дарен молчал и болтал в стакане остатки виски. Он не смотрел на нее – не мог. Знал, что она плачет, и что не хочет, чтобы он был свидетелем этому.

– Ты не думаешь, что это… мы во всем виноваты? – Наконец он поднял на нее глаза.

– Что? О чем ты говоришь?

– О той аварии. Это как… как какой-то смертельный пазл. Складывая кусочек за кусочком, ты получаешь… аварию. После которой… ты сама знаешь.

– Я не понимаю тебя.

Удивительно, но эта мысль действительно не приходила ей в голову, и Брук с трудом понимала, что он пытается сказать.

Конечно, всплывали мысли о том, что они неправильно ее воспитали, но ведь не это стало причиной катастрофы? Или все-таки…

– Она наша дочь. И мы не справились. Мы просто не справились, Брук. Не смогли. Может быть, слишком были заняты друг другом. И своими делами. Я компанией, ты своей студией. Оставалось ли место в наших сердцах для того, чтобы там жила еще и наша дочь?

– Ты говоришь ужасные вещи, – прошептала она.

Слезы высохли – от них не было и следа. – Ты не можешь винить меня. Не можешь винить себя. Мы же пытались! Разве мы не пытались?

– Плохо пытались, – Дарен усмехнулся, вытряс из помятой пачки сигарету и с наслаждением затянулся. Он знал, что она не решится ему что-то сказать. Не сейчас.

Жена действительно ничего не сказала. Протянув руку, она взяла сигарету и вопросительно посмотрела на него. Вспыхнул огонек зажигалки, зашипел загорающийся табак, горло Брук раздирал вонючий дым.

Она не переносила его, но должна была признать – он действительно успокаивал. И треск тлеющей в дрожащих пальцах сигареты – тоже.

– Ты думаешь, надо было отправить ее в интернат? – задумчиво спросила она.

– Не знаю. Честно – не знаю. Я просто постоянно чувствую, как меня сжирает изнутри чувство вины. Ты думаешь, это когда-нибудь пройдет?

– А ты хочешь, чтобы это прошло? – вздрогнула Брук.

– Нет.

– Но это пройдет.

Ты же знаешь, – тихо прошелестела одними губами женщина и кинула бычок в стоявшую на тумбочке кружку с недопитым цветочным чаем.

Он поднял на нее глаза и долго смотрел, словно пытаясь найти там ответ на давно мучащий его вопрос.

– А я не хочу, чтобы это прошло.

Не говоря больше ни слова, Дарен Доэрти вышел из комнаты.

В один день все изменилось. Уже прошло десять дней со дня аварии, дочери все не было, а муж внезапно затих. Он перестал пить.