Перерождение

Дальше на пленке ее памяти опять начались помехи.

Последнее, что помнила Мелани, как через пять часов, замученная и голодная, опять оказалась в приемной. Кажется, за стойкой сидела все та же дежурная, которая так же не обращала на нее внимания. Заметив в углу автомат с едой, она закинула в него пару монет и нажала на коробочку с сэндвичами. Внутри что-то загрохотало и на свет появились два тощих куска хлеба с прослойкой из сыра и ветчины. Налив себе стакан воды из рядом стоящего кулера, девушка села на стул у той же кадки, и стала медленно жевать бутерброд, не чувствуя его вкуса.

Потом появился врач, и что-то долго говорил о том, что нужно более внимательно исследовать ее сердце, чтобы исключить необходимость ставить кардиостимулятор. От одного этого слова пульс разогнался до 200, словно пытаясь выиграть гонку. В которой не могло быть выигравших.

Мелани последовала за ним, борясь с желанием убежать из этого места. Она пожалела, что решила прийти сюда, пожалела, что согласилась выйти на работу уже в понедельник.

Хотелось купить бутылку вина и пару гамбургеров, и забыть обо всем как страшный сон.

Она даже не догадывалась, что ее кошмар только начался.

В тот же день – или это было гораздо позже – врач выдал ей рецепт с успокоительным и посоветовал записаться к психотерапевту, чем вызвал шквал рыданий и заверений, что она не какая-нибудь там истеричка.

«Истеричка» – подумал доктор и поднялся со своего кресла, давая понять, что прием окончен.

Мелани тогда прошла по длинному коридору, обогнула стойку с безразличной дежурной, разговаривающей по телефону, вышла на улицу и остановилась. Она так устала за последние дни, что даже глухие частые удары сердца уже не так ее беспокоили.

Девушка скомкала рецепт, который дал ей врач, и уже было выкинула его в ближайшую урну, но вдруг передумала, резко развернулась и вернулась в клинику за лекарствами.

Потом, еле как забравшись на свой седьмой этаж по лестнице, Мелани прямо в одежде и кроссовках упала на диван и зарылась головой в подушки.

Ее душили рыдания. Впервые в жизни было так себя жалко, как никогда прежде. Ни смерть родителей, ни смерть Даниеля теперь не казались ей настолько страшными, как то, что происходило с ней сейчас.

Страх смерти. Животный. Поглотивший все мысли и чувства. Затмивший все воспоминания, и хорошие, и плохие. Теперь был только он.

***

Утро понедельника Мелани помнила хорошо.