Граница. Песчинки на чашах весов # 1

Свой первый бой с ним я на всю жизнь запомнил…

– Да уж, – раздался рядом ехидный голос со шведским акцентом, – самый первый – так уж точно…

Вася расхохотался, едва не поперхнувшись кофе.

– А, ты об этом…

– Да, именно. – Бьёрн кивнул товарищу и тоже заразительно рассмеялся. Ольга невольно присоединилась к ним, хотя пока и не понимала, о чем речь.

– Так, а теперь подробности, – проговорила она, отсмеявшись и потирая живот – пресс при смехе невыносимо болел.

– О, наш первый бой, – начал Вася.

– Это было… Эпичное противостояние, – подхватил Бьёрн, хлопнув Василия по плечу.

– Легендарное сражение.

– Судьбоносная схватка! – И они снова безудержно расхохотались.

– Ну, хватит уже! Дама жаждет подробностей. – Ольга погрозила им кулаком.

Бьёрн по-турецки сел на землю перед Ольгой и начал рассказ. Василий шмякнулся на траву чуть позади.

– Познакомились мы при весьма драматических обстоятельствах. Это было в позапрошлом году, в июне. Вася жил здесь уже примерно месяц, а я приезжал второй сезон подряд.

Вел он себя тогда… – Бьёрн ехидно покосился на Васю, тот принял нарочито скорбный вид. – Ну ладно, обойдемся без печальных подробностей. Суть в том, что однажды его разухабистое… Я правильно употребил слово? – так вот, разухабистое поведение привело к тому, что его чуть не выгнали с турбазы и даже чуть не отправили в тюрьму…

– Ну, насчет тюрьмы ты загнул, – с сомнением проговорил Василий.

– Не перебивай, Хищник… Это преувеличение, гипербола, необходимая для придания драматичности повествованию.

В общем, дело было так. Вася злоупотреблял алкоголем, шумел и вытворял разные малопотребные вещи. Однажды он оскорбил действием одну из постоялиц турбазы…

– Ну ты и выражаешься, – смущенно хмыкнул Василий, но возражать не стал.

– Попросту говоря, он прикоснулся к ней таким образом, которого не должен позволять себе ни один мужчина. Ну, чтобы не перегнуть с таинственностью, поясню, опустив высокий слог – он шлепнул ее… сзади. – Ольга хмыкнула. – Я оказался поблизости и уволок этого непутевого субъекта подальше в поле, а там уж постарался вбить в его голову немного ума и вежливости…

– Он подбил мне глаз, – ухмыляясь, вставил Василий.

 – И синяк на руке был вот такой, – он обвел на предплечье овал размером с ладонь.

– А он мне выбил кисть, – подхватил Бьёрн.

– А он меня о землю так грохнул, что у меня ребра неделю болели…

– А он мне отшиб… – Бьёрн покосился на Василия, и они снова неудержимо расхохотались.