Человек и его город

Каких-то стало чуть меньше – часть химических предприятий всё же закрылась, и состав «коктейля промзоны» заметно изменился за три десятка лет; чем-то пахнуть стало сильнее и навязчивее – насколько больше за эти годы стало в городе машин? А кое-что осталось неизменным – терпкий дым из печных труб «частника», запахи воды и мокрой глины с речного берега, едва уловимый сладковато-прохладный аромат правобережного бора…

Софья вдохнула ещё раз, уже осторожнее. Запахи, как голоса, звали её за собой, и ослабевшее, высохшее на больничной койке тело звенело, как нитка, которую тянет и дёргает рвущийся в небо воздушный змей…

– Давай, давай, дочка.

 – Отец осторожно, но настойчиво взял девушку за локоть. – Мне на работу надо вернуться к концу обеда.

Дома. Впервые за шесть месяцев… Софья вошла в свою комнату с опаской, нерешительно, будто в гости к незнакомому человеку. На то и было похоже – девушка, которая жила здесь до того, как непонятный недуг буквально в считанные дни едва не убил её, надолго отправив на больничную койку, возможно, всё же и в самом деле умерла.

Во всяком случае, так иногда казалось Соне – она до странности мало могла вспомнить о том, как жила до болезни.

Последнее, что прочно засело в памяти, – октябрьский вечер, берег реки, почти облетевшие кустарники, запахи прелой травы, воды и грибов… Негромкий неторопливый разговор. Но с кем? И о чём? Этого она вспомнить не могла. Или это были не слова, а тихий плеск волн, шуршание ветра в ветвях, на которых ещё чудом держались последние мёртвые листья?

А потом – ночью – первый приступ.

Тошнота, жар, удушье. Всё тело ломало, будто кто-то безжалостно выворачивал конечности из суставов. Перепуганные родители, скорая, мелькающие тени, глухо звучащие голоса. Запах больницы. Уколы, которых почти не чувствовали немеющие руки. Беспамятство. Палата, капельницы, холодные и мокрые прикосновения сканера УЗИ, снова какие-то фигуры, голоса, растянутые и низкие, будто записанные на плёнку и проигранные на половинной скорости.

Недолгое «просветление». Смазанные силуэты обрели чёткость, голоса – ясность. Она в больнице, это её лечащий врач, а это – медсестра. Скоро всё пройдёт. А что, собственно, пройдёт-то? «Что со мной?» Взгляд в сторону. «Похоже на отравление… Мы провели курс детоксикации. Будьте осторожны». Нехороший такой взгляд. Ускользающий. «Вы думаете – это я… Чего-то наглоталась?» Снова смотрит куда угодно, только не прямо: поверх её плеча – на дверь – в сторону.