(С)нежная. Дочь метели

Помне-е-ете же!» Сэйдж засмеялась, обхватив отца за шею, как в детстве, и уткнулась лицом ему в плечо, чтобы спрятать глаза, в которых веселья не было ни капельки.

Брандон поставил дочь на ступеньку лестницы и спустился чуть ниже.

– Молодец, что выбрала это платье, – сказал он. – Голубой тебе очень идет. Просто изумительно подходит к цвету глаз.

– Спасибо, – улыбнулась Сэйдж. – А это ничего, что я не в фамильных цветах?

– Это твой день, Снежок, – сказал отец и словно бы сморгнул попавшую в глаз соринку.

 – Только твой. Пусть сегодня всё будет для тебя. Не для меня или мамы, не для дома – для тебя.

– Ну ладно, пойдем, гости уже скучают, наверное. – Сэйдж подобрала подол платья и осторожно шагнула на одну ступеньку ниже.

– Идем. – Брандон подставил дочери согнутую в локте руку.

Уцепившись за руку отца, как за перила раскачивающегося подвесного мостика, Сэйдж медленно спускалась по лестнице главной башни замка. Мимо неспешно проплывали портреты предков, с самого верха и до нижней площадки представлявшие стили живописи и костюмы разных эпох.

Много, много веков от верха лестницы и до ее подножия… Вот и спускаться бы сейчас так же – долго-долго…

Она боялась, просто до помутнения в глазах, до полуобморока боялась выходить к гостям. Боялась взглядов, на которые она налетит, как на острые колья. Восхищенных, оценивающих… вожделеющих. Они жаждут ее богатства, ее титула, ее положения в обществе… И ее саму?

Что же делать со всеми вами?

Колени дрожали, ладони слегка вспотели от волнения, но Сэйдж не замедляла шага.

Сердце колотилось, и она очень надеялась, что отец не ощущает этого бешеного перестука через руку, которой она опиралась на его предплечье.

Там, в этом зале, среди разодетой, благоухающей модными ароматами толпы находятся семь человек, которые прибыли сюда для того, чтобы она выбрала одного из них. При мысли об этом Сэйдж становилось дурно.

Как же это унизительно… Их будут рассматривать, оценивать, как жеребцов на базаре. Ни один благородный человек не должен допускать такого отношения к себе. Выбор должен оставаться только за ним самим. А это… Недостойно. Противно. Просто омерзительно! И почему именно ей выпало производить этот лишающий человеческого достоинства отбор?..

Но выбора нет. Ни у нее, ни у них. Сэйдж расправила плечи и шагнула в широкий дверной проем.