17 дней пути некроманта

Почту уже доставили?

– Да, госпожа. Я отнес ее в ваш кабинет. Как всегда,– на морщинистом лице не дрогнул ни один мускул.

Я только рассеянно кивнула в ответ. Мысли была полностью заняты визитами, которые еще ночью я запланировала для себя.

Завтрак был достаточно скромен. Можно было даже сказать скуден. Яйцо всмятку, несколько тостов с разными джемами, фрукты, свежие сливки и кофе. Любого другого представителя голубых кровей Ромты такой набор разочаровал бы. Но я уже давно поплевывала на чужое мнение откуда-то очень свысока.

Питание должно быть сбалансированным и скромным, никаких излишеств. Так заповедал дед. Это позволяло магу оставаться в форме в любом возрасте. За своим физическим состоянием я следила и, в пору работы преподавателем, гоняла студентов, любивших обильную и вредную пищу. От этого порой могла зависеть жизнь некроманта.

Прием пищи занял чуть больше получаса. Тоже давно устоявшееся время. Чтобы нарушить его, требовались серьезные причины.

Например, забредший на задний двор усадьбы лич или наводнение. Но, кладбищ в этой части столицы не было, равно как и водоемов, способных выйти из берегов. А в настоящих полевых условиях мне не работалось уже давненько.

– Светлор, после завтрака я отправлюсь по делам. Сегодня должны привезти отчеты из Ромштанта. Приложи их к почте. Я посмотрю по возвращению.

– Госпожа, позвольте задать вопрос?– тут же откликнулся слуга.

Кивок.

– Ваши дела связаны с вчерашним вызовом к Его Величеству?

– Да, Светлор, связаны,– я смотрела на своего камердинера и лакея в одном лице.

– Возможно, мне скоро придется уехать на некоторое время. Или не придется. Это будет зависеть от сегодняшнего дня.

– Я понял, госпожа. Вы вернетесь к обеду?

– Скорее всего, да. Благодарю за завтрак,– я поднялась из-за стола и отправилась к себе в спальню за перчатками и ридикюлем. Брала я его с собой нечасто, обходясь карманами в платьях. Привычка, оставшаяся со времен молодости – руки должны быть свободны.

Собрав то, что было нужно, направилась к ожидавшей ее коляске, запряженной вороным жеребчиком. Сильное животное держал под уздцы мальчишка-конюший. Еще со студенчества я, наплевав на все правила приличия, управляла лошадью сама. Не брезговала прокатиться и верхом, вызываю волну недовольств от аристократичных матрон двора. Дед только посмеивался в усы и ни слова не говорил внучке, которую любил безмерно.