Три секунды до

Какое-то время мы сидим так, а потом Том говорит:

– Не знал, что у вас все так плохо.

Я хрипло отвечаю:

– Никто не знает.

– Мне очень жаль.

– Все нормально.

У меня болит в груди. Я добавляю:

– Том, прости…

– За что?

– Ну, за то, что было вчера. Ты не должен был стать частью всего этого дерьма.

Мы сталкиваемся взглядами, он вздыхает, качает головой. Говорит:

– Не неси чушь, если бы меня не было, все могло бы закончиться хуже.

– Да, да. Ты прав. Спасибо тебе.

– Не за что, Бельчонок.

Том выглядит растерянным.

– Еще, знаешь… – он делает паузу, подбирая слова, – ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я позвоню Биллу и скажу, что ты со мной.

Он смотрит на меня таким сочувствующим взглядом, что я сейчас расплачусь.

– Спасибо… – опускаю глаза, смущенная и растроганная.

– Малышка, только не плачь! – Он накрывает мою ладонь своей.

Я киваю, потому что если что-то скажу, точно зареву. Том убирает руку, продолжает говорить, но я сконцентрирована только на том, чтобы не расплакаться.

* * *

Чуть позже мы заказываем китайскую еду. Том – вегетарианскую, ведь он не ест мясо, а я – рис с курицей и ананасами. Мне становится немного лучше, потому что мы болтаем, потом смотрим телевизор.

Недолго думая я спрашиваю:

– Слушай, Том, давай выпьем пива?

Не отрываясь от экрана, он говорит:

– Хочешь снова напиться?

– Нет, просто немного расслабиться.

– Ладно. Погоди секунду. – Он встает и отходит.

Я глубоко вдыхаю и радуюсь, что Том не послал меня.

На телике включен какой-то очень стремный фильм. Том возвращается с двумя бутылками, которые мы тут же открываем.

С каждым глотком голова становится все легче и легче, а тревога отступает. Том тянется к журнальному столику, вытаскивая с нижней полочки сигареты. Я усмехаюсь.

– Так вот зачем нужна собственная квартира. Чтобы никто не запрещал курить прямо в ней.

Том смеется. Закуривает и протягивает мне пачку. Потом меняет положение и ложится головой на мои колени.

Мы хихикаем, курим, смотрим в телик. Я заглядываю Тому в лицо, его глаза полуприкрыты. Он улыбается.

Сюжет фильма крутится вокруг мужика-сексоголика. Если бы я была трезва, мне бы стало неловко, но сейчас мне смешно. Главный герой постоянно с кем-то трахается. Все это перемежается тупыми шутками и тем, как он ходит на терапию.

– Он как ты, – говорю я и начинаю хохотать. Если честно, мне всегда очень сложно держать свой глупый язык за зубами.