Три секунды до

Том ехидничает, переводя тему:

– Обезьянник не снился?

– Боже, нет… – опускаю взгляд в пол. – Мне так стыдно за этот случай… ужасно стыдно.

– Да брось, было весело.

– Чего?! – хмурюсь я.

– Ну, знаешь, этот момент бешеного адреналина… страх, когда сердце стучит и приходится решать все в панике. Я испугался. Я буквально чуть не обосрался, когда ты позвонила. Никогда больше так не лажай.

Я улыбаюсь и одновременно киваю. Становится легче. Так мы стоим еще пару минут, а потом желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по комнатам.

* * *

Часов в шесть следующего дня Марта приезжает за Джоуи. Я жду в спальне, чтобы она меня не увидела. В это время снова пытаюсь дозвониться до отца – бесполезно.

Когда слышу, что Марта и Джоуи ушли, то скорее спускаюсь к Тому и говорю:

– Можно взять твою машину?

– Бери, – отвечает он и начинает оглядываться в поисках чего-то. – Только у водителя сегодня выходной. Черт его знает, где ключи от машины…

Он проходит в коридор и принимается копаться в ящиках.

Я медленно подступаю ближе, заглядываю Тому за плечо.

– А, вот, – он подбрасывает связку в ладони, – надолго?

– Хочу съездить домой, взять хоть что-нибудь из вещей.

– А что с матерью?

– Ее сейчас не должно быть дома. Ну, я надеюсь, что ее нет.

Том оборачивается ко мне, поджимая губы.

– Съездить с тобой?

На несколько секунд я задумываюсь, опускаю взгляд. Но потом все же решаю:

– Да. Да, пожалуйста. Так будет лучше. На всякий случай.

Он кивает. Мы обуваемся и выходим из квартиры.

Когда спускаемся на парковку, то за руль все равно сажусь я: несколько лет назад Тома лишили прав, после того как он устроил пьяную аварию, влетев в фонарный столб.

До дома двадцать минут пути. Пока мы едем, не разговариваем. Том сидит в телефоне, а я смотрю на дорогу и в навигатор. Думаю, вдруг отец уже дома? Вдруг он вернулся? Кажется, я еду домой совсем не за вещами. Когда мы подъезжаем, сердце стучит в два раза быстрее обычного.

Я медленно открываю дверь в высоком заборе, отключаю сигнализацию.

Иду тихо, Том также бесшумно ступает позади. Сад перед домом как всегда ухожен, газон подстрижен. Машины матери на парковке нет, но отцовская стоит. В груди теплится наивная надежда.

Дверь оказывается закрыта лишь на один замок: обычно родители всегда запирают ее на два. Внутри темно. Пусто и тихо. Одного взгляда мне достаточно, чтобы понять: здесь никого нет. Внутри меня что-то обрушивается, и пару секунд я стою не шелохнувшись.