Как найти перо Жар-птицы. Декабрь прилагается

Белки… Ну да, кого еще я ожидала здесь увидеть? Если до этого можно было все списать на видение человека, у которого температура за сорок, то сейчас, сидя в сугробе и отстукивая зубами чечетку, я уже не так была уверенна в том, что все, что я вижу, лишь плод больного воображения. И ладно бы просто белки. Но ведь они разговаривали! Да, пискляво и не очень приятно, но речь у них была вполне для меня понятна. Отсюда вопрос: это я их речь понимать стала или они на родном русском болтают?

– Так ты вылезать будешь? – спросила одна из грызуний, восседая на ветке высокой ели.

 – Можешь еще посидеть. Тогда я точно пополню запасы своих… этих… Ну как его?

– Финансов, – подсказала другая белочка, что стояла рядом с сугробом, где продолжала морозиться я. – Тимофей же четко проговаривал. А ты…

– А я записала и забыла, – фыркнула первая белка. Судя по голоску, именно она на меня первую ставку сделала. В смысле не на меня, а на то, окочурюсь я в сугробе или нет.

– У-у-у-у-у, – протянула ее собеседница, – пенсия.

– Долго вы еще языками чесать будете? – спросила другая белочка. Она утаптывала снег под елью, на которой восседала спорщица. – Надо ее оттуда доставать. Как-то…

– Дык, пусть месяцы и достают, – фыркнула уже четвертая белка. Она обнаружилась на березке, что росла в метрах десяти от сугроба, в котором я… В общем, понятно, что делала.

А до меня только сейчас стала доходить вся абсурдность ситуации. Говорящие белки – это еще ладно. Но что за месяцы? И да, что я забыла в этом сугробе?

Снова зашевелилась.

Не хотелось, знаете ли, продолжать быть объектом разговоров. Особенно не хотелось слышать писклявые голоски белочек. Да если я родителям о случившемся расскажу, они же меня к врачу отведут. А если не захочу никуда идти, так силой поволокут. Чтобы лишний раз убедиться – их дочь сошла с ума. Или вот-вот сойдет.

– И что здесь происходит? – услышала немного усталый, но удивленный мужской голос. Не писклявый, стоит отметить, а вполне себе обычный. – Так-так-так… белки.

Уже плохо. А это кто такой?

Я как раз выбиралась из злосчастного сугроба, запуталась в собственных ногах и полетела носом вперед. Так что тот, кто говорил, видел сейчас меня в довольно странной позе – распластанной на снегу, лицом вниз.

Приподняла голову и увидела вполне себе обычные валенки. Они стояли в каком-то полуметре от моей головы. Светлые, расшитые бисером и стеклярусом. Словно у…

– Ну, прости, Февралюшка, – вздохнула одна из белочек.