Мистика ночи

 – Сколько времени я спала?

– Ну, без сознания пробыла часа три, не больше, – пожал плечами мужчина со светлыми волосами, приятной улыбкой и… – А вот проспала чуть больше суток. Сейчас десять утра, пятнадцатое.

– Мрак, – я невидящим взором смотрела на него и ожидала самого худшего.

– Не мрак, а наконец-то свет, – незнакомец поднял указательный палец вверх.

– Иван Яковлевич, почему не зовете? – послышалось за дверью до боли знакомое возмущенное восклицание.

Память уже полностью восстановилась, и я также хорошо помнила немца, как и свое имя.

Я натянула покрывало до самого подбородка, хотя и находилась в тот момент в одежде. Не знаю, как, но они вылечили меня, не прибегая к раздеванию. Какие приборы врачи для этого использовали, понятия не имею. Надеюсь только на то, что этот процесс произошел максимально стерильно и не затребовал вживлять в меня посторонних чипов и микросхем.

– Я хочу узнать о том, что вы со мной сделали, – произнесла это как раз в тот момент, когда в палату вошел Мартин Штрасс.

– Вылечили и подготовили к основательному допросу, – с самым серьезным видом сообщил иностранец.

– Не беспокойтесь, мы вам ничего такого не вкалывали и не вживляли, – правильно поняв мои опасения, заверил меня его коллега. – Видите ли, когда у вас случился контакт с загробным миром…

– Достаточно, – прервал его Штрасс. – Лучше скажи, может ли твоя пациентка покинуть больничное отделение.

– Может, но только после того, как хорошенько поест и выпьет лечебный коктейль, – покачал своей белокурой головой мужчина и вопреки приказу капитана принялся рассказывать мне про вирус и его действие на мой организм.

Слава богу, им удалось с ним справиться, а то я скорее всего уже была бы на том свете. Или в лаборатории, в ванне с формалином на очереди на расчленение и исследование, как сказал Иван Яковлевич Кротов – заведующий медицинским отделением Центрального штаба этой их секретной службы.

Он меня в итоге и накормил, и напоил, и спас от очень дотошного и занудного в своем ремесле Мартина, чтобы ему икалось в то время, как стоял под дверью и ждал, пока мы соизволим покинуть облюбованную мной койку. А последняя была широкой и с мягким матрасом, который помог мне расслабиться и принять все происходящее со мной, как данность.