Не ходите, девки, замуж, не ходите за царя

 – Простите, Гвидон, обычно она так себя не ведет…

– Повторяетесь, уважаемый, – промурлыкал у моих ног кот. – Не женщина, а шальной ветер. Гвидон, нам подходит!

– Тебе еще не надоело? – спросил царь Краснограда у рыжего прохвоста.

– Мр-р-р… нет, – произнес тот и помчался в ванную комнату. – Мням-мням, мыша, мыша…

Я стояла и не понимала, что вообще происходит. Как в моей комнате оказалась эта пищащая гадость?

– Ярослава, – Серомор снова обратил на меня свое внимание, – вот скажи мне, горе ходячее, ты специально меня изводишь?

Могла соврать и сказать, что таки да, специально.

Но это не правдой будет. Не привычна я отца обманывать. Поэтому и помотала головой, давая понять тем самым, что ни в чем не виновата. Оно все само вокруг меня происходит. А я так, просто рядом стою.

– Раз угрозы нет, можем возвращаться в переговорный зал, – раздался тихий, обволакивающий голос светловолосого мужчины, который (о боги) недавно стал дедушкой. И когда успели переместиться из приемного? Наверное, неотложные государственные дела…

– Вы правы, – вздохнул Серомор.

 – Надеюсь, сегодня больше не будет подобных ситуаций… да дочь?

Меня одарили предупреждающим взглядом. Кивнула, надеясь на то, что и правда, обойдется. Как же я тогда заблуждалась!

Только когда они уходили, заметила, что в коридоре толпились стражники. Ничего себе. Они думали, что меня тут убивают что ли?

– Эх, вкусная мышка попалась, – сказал кот, подходя ко мне. – Жирненькая.

– Можно без подробностей? – спросила и, пройдя к кровати, повалилась на нее, продолжая кутаться в плед.

– Хочешь без подробностей, пожалуйста, – миролюбиво мурлыкнул Тимофей и пристроился сбоку. – Просто скажу, что мыши у вас тут отменные. Не то, что в Краснограде – одна кожа да кости.

Поморщилась, понимая, что просить этого рыжего о чем-либо бесполезно. Он – тот еще интриган. Правду люд говорит – остерегаться его надо. А то и глазом моргнуть не успею, как замужем окажусь и с во-о-от таким вот животом. И стану не просто женой, но еще и бабушкой.

Это в двадцать один-то год!

Сон сморил меня неожиданно.

Проснулась уже поздно вечером. Кота рядом не было, что несказанно обрадовало. Поняв, что проспала обед и ужин, тяжело вздохнула. Живот недовольно заурчал, ругая свою нерадивую хозяйку за незапланированную голодовку. Пришлось вставать и осторожно сходить в ванную комнату, в которой остались мои вещи. Мышки нигде не было видно, так что я быстро подняла с пола рубаху, схватила со стула сарафан и вышла.