Не ходите, девки, замуж, не ходите за царя

 – Ведь про вашу историю любви даже книгу написали! Это было так романтично, – я приложила руки к груди. – Построить своими руками корабль, чтобы получить руку и сердце любимой.

– Любимой? – снова переспросил Трубочист. – Эта грымза мне весь мозг съела, потом забрала свои вещи и ускакала в закат с заезжим циркачом!

– Ой, прости, – я опустила руки.

– Баба-дура, – влез в разговор кот. Он деловито расхаживал по каюте и внимательно изучал обстановку. – Такого мужчину не разглядела. Балбесина.

– Тим! – возмущенно воскликнула я.

– Только не надо сейчас про женскую солидарность заикаться! – закатил зеленые глаза котик.

Я отмахнулась от прохвоста и все же присела в свободное кресло. Устало подперла подбородок ладонью и посмотрела на Трубочиста.

– А меня ты зачем похитил?

– Знамо дело, – в глазах парня снова появилась хитринка. – Запрошу у твоего батюшки выкуп.

– Ты разорить нас решил?! – возмущенно воскликнула. – Отец не пойдет на такое!

– Да мне надо-то всего ничего, – поморщился мой похититель.

 – Сотня золотых монет, и я тебя освобожу.

– Зачем тебе они?

– Говорят, – молодой мужчина подался вперед, – что если заплатить богу времени определенную сумму, он может повернуть время вспять.

– И какая там сумма? – во мне проснулось любопытство.

– Триста двадцать золотых.

– Ничего себе, – охнула я.

– Ага, – кивнул Трубочист и расслабленно откинулся на спинку кресла. – Большая часть суммы у меня есть – не хватает только сотни. Вот я и решил, что вместо того, чтобы откладывать понемногу, лучше все сразу заполучить.

– Но зачем тебе платить богу времени?

– Что, страдалец, засела в душу Забава, баба неверная? – быстрее меня догадался Тим.

– Это одна из причин.

– А что еще за причина? – не может же быть, что все из-за несчастной любви задумано было.

– Когда я построил корабль, то привязал к нему свою душу. Теперь не могу надолго на землю ступать.

– Ничего себе, – пробормотала. – Получается, ты пленник. Только вместо камеры тюрьмы, у тебя каюта корабля?

– Удачное сравнение, – на губах Трубочиста появилась кривая усмешка.

 – Так что, красавица, прости. Но Тричетвертое царство я на сто золотых раскручу. Можешь не бояться, тебя никто здесь и пальцем не тронет.

– Да-да, – поддакнул Тимофей, – ее и так уже с пяток мужиков облапали, пока к окну тащили.

Я покраснела.

– Досадно, – сказал светловолосый парень.

– А если меня спасут? – предположила я.

– Никто не сможет попасть на летучий корабль.