Теремок. Разбойники с большой дороги

Одежда уже полностью промокла и противно холодила кожу. Дождь, казалось, и не собирался заканчиваться. Словно нарочно мешал в поисках места для ночлега, которого, по словам лесного духа, нам не видать на протяжении всего пути. Солнце еще не садилось за горизонт, однако затянувшие небо серые тучи превращали ясный вечер в пасмурные не свойственные этому времени суток сумерки.

А далее Наум подошел к нашей ведьме вплотную и положил свою ручищу ей на плечо. Меня буквально взбесило то, что этот любитель зелени и костей вдруг изменил своим принципам и заинтересовался той, кого, в сущности, вообще не знает.

Да она же наверняка его охмурить успела!

Судя по реакции Тамары, я ошибся. Девке явно не пришлась по душе его игра. А Сой все стоял и пялился в артефакт, будто не замечая, как наш с ним общий товарищ нагло лапает Непоседу. И это меня Михаил боялся оставить наедине с девицей? Она вон на добротных харчах да на свежем воздухе аж зацвела розовым цветом. Ну, Квакун и заметил ее, присмотрел себе для любования.

Только ей оно, видно, не надо.

Приказал мыши позвать к себе в помощь ещё с десяток помощниц и пойти штурмовать зарвавшегося Наума. Таких вот скользких типов надо ставить на место сразу. Так сказать, чтобы знали, что поступают нехорошо. Хоть и не нравится она мне, но допустить не могу, чтоб так… Я ее не для того спасал, чтобы каждый, кто не попадя трогал да зажимал.

В следующее мгновение мои подопечные атаковали Квакуна. Товарищ, естественно, не растерялся и принялся давить бедных животных почем зря со словами: «Ну, Микула, ну я тебе устрою, как вернешься!»

Конечно, я же ему процесс брачевания испортил.

Вон, Тамара под шумок отошла от него подальше да принялась запрятывать артефакт в артефакт… Тьфу, каламбур какой-то получается. Что-то в последнее время мы много всего непонятного и странного притаскиваем в свой терем: девка, сундук, что там еще… Неровен час обзаведемся выводком от кикиморы из ближайшего болота. За это надо сказать спасибо все тому же Науму.

Пока последний отбивался от мышей, Сой увел Тамару в кухню.

Тут же переместил свой разум в другую мышь, чтобы проследить, не взбредет ли в голову и ему начать тискать девку. Вот и как мне теперь о проклятии думать после всего увиденного?

Позволил себе покинуть терем только когда убедился, что мужики тихо-мирно сели за стол, чтобы отведать пирог с чаем. На этом моменте у меня начала выделяться слюна, и потому я с чистой совестью перестал таки мучить бедную мышь.