Тридцать четыре холостяка, или Дневники народной свахи

Чем, сердце в груди моей станет, без этого?

– А как же семья, жена и дюжина детишек? – спросил Любозар. – Иль не любо тебе это?

– Да и чем тебе Марья не подошла? – в разговор вклинился сидящий напротив темноволосый мужчина с короткой густой бородой.

– Ой, дурень… – кот прижал уши и тихо попятился от Светозара.

– Ох, беги Родослав, – Светозар стал медленно подниматься со скамьи. – Беги, говорю, а то костей потом недосчитаешься.

– Светик, – пискнула я.

Все дружно повернулись в мою сторону. Я что, что-то не так сказала? Вон… Даже Светозар перестал Родослава взглядом буравить.

– Ты как его назвала? – спросил Вострогор.

– Светик, – снова писк.

Терем затрясся от дружного хохота. Я сидела и хлопала глазами, не понимая, с чего такая реакция. Даже Светозар за живот схватился в приступе смеха.

– Све-е-етик, – прыснул лежащий на полу кот – он от большого количества выпитой валерьянки на лапах не удержался.

– Ну, Светозарушка, – на плечо богатыря опустилась широкая ладонь Родослава, – быть тебе теперь Светиком.

Так нынче богатырей на Буяне величать будут.

– А ты тогда, – прищурилась я, – Славиком будешь!

Последовала еще одна волна смеха. Вроде не так уж и много медовухи выпить успели… Я недовольно засопела и сложила руки на груди, выказывая тем самым, свое недовольство.

– Не серчай на них, Аленушка, – ко мне подошел запыхавшийся кот.

– Может, тебе валерьяночки? – прищурилась.

– Не отказался бы, – кот облизнулся.

Я взяла стоящий неподалеку пузырь, из которого Вострогор ему в мисочку валерьянки наливал, и бухнула приличную порцию кошачьей горячительной.

Кот довольно мяукнул, оперся лапами о столешницу, и приложился к миске. Потихоньку все стали успокаиваться и вскоре полностью переключились на еду. Только Светик периодически на меня поглядывал, когда думал, что я не вижу. Разозлился, наверное. Ну, так я не специально.

– Я захмелел, – сказал кот и бухнулся со скамьи.

– Ой, – я подскочила с места и присела на корточки возле храпящего на полу кота.

– Не переживай, краса, – хохотнул Любозар. – Тимофей валерьянки перепил. Бывает.

– Ш-ш-ш, – произнес с закрытыми глазами кот.

– Тимка, – я почесала кота за ушком. – Тимошка, очнись.

– Мне надо в погреб, – тот с трудом встал на четыре лапы.

– Зачем? – не поняла я.

– А он когда захмелеет, – стал пояснять Славик, – идет славу богатырскую искать.

– И зачем он ее в погребе ищет? – спросила, садясь обратно на свое место с краю.