Тридцать четыре холостяка. Новый состав

Тридцать четыре холостяка. Новый состав

Ксения Алексеевна Лестова

Лидия Сергеевна Чайка

Тихо было в богатырском тереме, пока туда не поселили сильнейших богатырей Краснограда. И начались у воеводы местного, Черномора, проблемы большие. А все потому, что в ряды лучших из лучших попал его непутевый сын Острослов. И начали богатыри девок в терем водить, да кутить целыми днями. От службы отлынивать. Продолжалось так до тех пор, пока Тимофей, кот ученый, не перенес в Отражающий мир девицу. Испугалась она, не захотела в чуждом ей мире оставаться, да только увидела среди богатырей местных того, кто очень долгое время являлся ей во снах, да в отражениях мерещился.

Признал ее и молодец, что гнал от себя образ девушки, да только как его дальше-то гнать, если вот она, рядом стоит…

Ксения Лестова, Лидия Чайка

Тридцать четыре холостяка. Новый состав

ПРОЛОГ

Мужчина лежал на кровати и прижимал к себе белокурую прелестницу. Она льнула к нему и игриво водила указательным пальчиком по могучей груди.

Мурлыкала что-то себе под нос, радуясь минутам блаженства.

Острослов спал, беспокойно, бормотал себе что-то под нос и никак не мог проснуться.

– Острик… – пропела лежащая рядом с ним девица. – Милый, проснись…

– М-м-м-м… – протянул богатырь, но так и не открыл глаза.

Неожиданно дверь в спальню с громким треском распахнулась, впуская внутрь злого как стая голодных крыс, воеводу. Его густые седые брови сошлись на переносице, колкий взгляд впился в лежащего на кровати сына.

– Ах ты, плут! – выругался пожилой мужчина и, подойдя к ложу, сверху вниз посмотрел на девушку, которая спешила прикрыться тонкой простыней. – Кто такая?

– Клавдия я, – представилась она и потупила взгляд, вместе с тем тыкая пальцем богатыря в бок. А тот, как на зло, продолжал спать.

– Клавдия, значит, – раздраженно проговорил Черномор. – Быстро встала и чтобы больше я тебя в тереме не видел.

– А как же… – Клава все же рискнула поднять на воеводу ясные голубые очи.

– Не видишь, что ли, сном он богатырским спит.

А захочешь сына моего на себе женить…

– Нет-нет, – замотала головой девушка. – Я пойду, пожалуй…

– Иди-иди.

Как только за Клавдией закрылась дверь, Черномор обратился уже к своему сыну:

– Совесть у тебя есть, ирод окаянный?

– Какая совесть, батюшка, – Острослов открыл глаза и встретился взглядом со своим отцом. Сейчас, как никогда ранее они были похожи. Только один выглядел гораздо старше второго. – Нет ее у меня.