В деревне Молочко все спокойно

Но он зазвал товарищей, и они все вместе пошли к старосте. Как бы они рогатого у главы не поселили. Не стала бы я ему доверять столь ответственное дело, как охрана единственного, кто мог рассказать нам о цели, которую преследуют жители Нави.

Засов отъехал в сторону и дверь распахнулась, являя нашим взорам заспанного Остапа. Супруга стояла за его спиной и нервно приглаживала густые волосы. Смотрела она в эту секунду почему-то не на пойманного Белозором черта, а на Радима. Тот отводил взор и делал вид, что резная рама окна красивее пышногрудой женщины, пусть и старше его, но, определенно, с конкретным опытом общения с противоположным полом.

– Впускай в дом, хозяин, – сказал удерживающий за ухо черта богатырь и, не дожидаясь разрешения войти, шагнул вперед, оттесняя плечом Остапа вглубь. – Некогда нам лясы на пороге точить. Разговор есть. Святобой, – останавливаясь посреди просторной комнаты, позвал друга блондин, – проводи Любаву до дома. Нечего ей здесь делать. Прогулялась и хватит.

Я запыхтела как вода в чугунке.

Что это за богатыри такие, которые женщину ни во что не ставят? Тут наперекор идти захочется. Показать и доказать, что не настолько я слаба и немощна, чтобы в избе отсиживаться да слезы горючие со страху лить.

– Только попробуй, – отступила от направляющегося в мою сторону мужчины. – Закричу и на уши всю деревню подниму похлеще черта.

– Упрямая девчонка, – покачал головой русоволосый витязь, прищуривая темные глаза. – Такая и укусить в порыве злости способна. Сам со своей женщиной разбирайся, Белозор.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Тишину разбавляло лишь раздражающее жужжание комара. Очередной хлопок и Еремей опять потирает затылок. Поганый посмотрел на свою ладонь, отцепил от нее прихлопнутого комара и смахнул того на пол.

– Не разбрасывайся словами, Святобой, – пригрозил Зор.

Пока сила и мощь острова Буян сверлили друг друга хмурыми взорами, а черт, тихо попискивая, нервно жевал кисточку хвоста, Василиса Никитична зажгла свечи и комнату наполнил теплый свет, сразу же отбрасывая на стены кривые жутковатые тени.

– Пусть остается, – наконец, проговорил Вольга. – Только время потеряем, ее в избу оттаскивая. Упрямая она, непокорная чужой воле.

– Язва, короче, – подал голос Радим. И кто просил его открывать рот? Не завалялось случаем у какого богатыря еще одно яблоко? Желательно не спелое, а зеленое и кислое. Такое, чтобы у болтуна все желание язвить скукожилось.

– Ладно, – смирился с неизбежным Белозор.