В поисках златокрылой пустельги

Но очередного замаха сделать не успела. Резкий, сильный удар меча и кисть правой руки падает на окропленную красно-зеленой кровью тропинку.

Светогору не давали ни секунды на передышку. Совсем обезумев, трясовицы, как одна, набросились на молодого человека, ведомые лишь одной мыслью – уничтожить. Разорвать на клочья. Свернуть шею и отделить голову от тела. Бросить на землю рядом с отрубленной кистью, что сейчас впивалась пальцами в землю. Будто пыталась спрятаться в ней. Или подползти к обидчику и вцепиться в его сапог.

Трясовицы были настолько ослеплены злобой к человеку, что запамятовали о его четвероногом помощнике. Который ни на секунду не забывал, кто перед ним и что ему с ними следует сделать. Базо грозно рыкнул, прищурил черные глаза и, не обращая внимания на боль, разъедающую спину, набросился на одну из зеленокожих женщин. Ему нужно было немного времени на передышку. Именно поэтому он выпустил ногу одной из напавших. Но сейчас, немного восстановив силы, вновь ринулся в бой, сжимая клыками уже руку.

Замотал головой, словно пытался вырвать ее с мясом. Послышался хруст костей, которому вторил нечеловеческий вопль боли. Светогор воспользовался дарованным ему преимуществом и, подавив в себе все чувства, снова рубанул мечом по живой мишени. Сейчас нужно было думать только о том, как выбраться из мертвой деревни. Думы о судьбе брата и Базо этому мешали.

– Человеческое отродье! – снова злобный крик. Но теперь в нем было больше боли, чем ненависти.

Еще один раз меч рассек воздух и распорол плоть, входя в нее по самую рукоять.

Схватившись уже двумя руками за оружие, Гор провернул меч в теле женщины. Толкнул ее, хрипящую и задыхающуюся от крови, хлынувшей через рот, ногой, освобождая тем самым клинок, испачканный мерзкой, зловонной темно-зеленой жижей.

Базо, как бы ни желал этого, не смог добиться желаемого. Рука не отделилась от тела трясовицы. Хотя крики боли, раз за разом вырывающиеся наружу из груди нечисти, казались псу сейчас самой лучшей и красивой музыкой.

И вот уже голова покатилась по тропинке и, повернув влево, скрылась в густой траве, что росла вплотную к покосившемуся деревянному забору.

Тело самой младшей из напавшей нечисти, обмякло и, подобно кукле, лишенной поддерживающих ее нитей, упало на землю. Но почти сразу на месте, куда оно упало, ничего уже не было, кроме зловонной зеленой жижи.

Светогор не помнил, когда в последний раз с таким остервенением махал мечом. Наверное тогда, когда узнал, что отца не стало.