Синий маяк

А ну как оборотни опознают её укус?

– Раздеваться-то зачем?

Но волчица только глазами сверкнула:

– Если желаешь гнить заживо, мешать не буду.

Пожалуй, обойдусь без рубашки.

– Шустрой кинь, – распоряжается Вострая, – она залатает.

Ступив одной ногой в круг света, Шустрая показывает оскал.

– Плащ тоже давай! А то он в крови – нехорошо.

– Отвяжись, – предлагаю я по-хорошему.

– Дикий совсем! – щетинится девчонка.

Зыркнула исподлобья, но отошла.

Шустрая у нас сирота. Маму съели, папу съели, сирота теперь.

А за ничейными волчатами вожак приглядывает. Вот она и крутится рядом. Как зима пройдёт, её замуж отдадут. В соседнюю стаю. Такой обмен происходит по весне и по осени – вместе с линькой.

– Если тебя не есть, то надо лечить, – растолковывает Вострая, замешивая в волчьей черепушке что-то вонючее.

Моим плечом решила заняться. К чему бы такое беспокойство?

– Радуйся, что когтями задели, а не зубами. Ночью бы с нами бегал! – приговаривает она, добавляя слюну в месиво.

– А обязательно этой… Этим обрабатывать? – спрашиваю я в тревоге.

 – Я бы сам как-нибудь.

– Не дёргайся, – строго предупреждает Вострая, – мазь – первейшее средство. Мы её из корней давим, волшебная вещь!

Это многое объясняет. А уж как дерёт! Про старые шрамы она тоже не забыла спросить, не случайно получила своё прозвище.

– Бабочки искусали, – прошипел я, не вдаваясь в подробности.

Волки посмеялись. Непонятно, поверили или нет.

На ночь они уводят меня ещё ниже по каменным лестницам.

Из вещей разрешают прихватить только бутылку синей воды – для освещения. Дорогу показывает лично Кривой с четырьмя друзьями.

– Напрасно вы озаботились такой охраной, – уверяю я, спотыкаясь на истёртых ступеньках, – я всё равно из ваших переходов не выберусь.

– Это не от тебя охрана, – ухмыляется Кривой.

Воздух в нижних коридорах затхлый, и тянутся эти коридоры нескончаемо. По стенам сплошь решётки и все сломанные.

– Кого тут держали? – спрашиваю я с опаской. Не хочется опять получить в ухо за любопытство, но Кривой расплывается в жутковатой улыбке:

– Нас держали.

– Ночью?

– Днём, – ухмыляется вожак, – ночью сам сиди.

Не то чтобы это радовало. Учитывая, что ночь под землёй вечная.

– Вам скучно без врагов? – спрашиваю я, когда нас разгораживает решётка. – Непременно надо кого-то бояться?

Теперь я могу отпрыгнуть из-под удара. Заново поднимать тяжеленные прутья им будет лень.

– А то как же! – ехидно соглашается Кривой.