И тысячу лет спустя. Ладога

Он слышал, как миска перевернулась на столе и куриный бульон полился на пол. Затылком он чувствовал и видел, как его сестре больно. – Да будет… да бу… дет… воля Твоя…

– Думаешь, он поможет тебе? Тогда молись! Молись, щенок! Да погромче! Чтобы твой бог пришел и спас твою сестрицу! Ну, где же твой Иисус?

Мальчик замолчал, пытаясь проглотить ком в горле, что мешал ему дышать. Его волосы натягивали все дальше, и кадык, который еще не до конца сформировался и не подарил мальчишке томного голоса, казалось, вот-вот порубит шею надвое.

Мальчик чувствовал запах крови, пота, мочи и куриного бульона, что они варили с матерью накануне.

– Я закончил, – послышалось впереди, у стола. – Берите, пока она еще жива и хороша. Девственница. Повезло! А после – покончите с ней как с ее христианской шлюхой-мамашей.

– Кажется, твой бог не пришел, малец? Почему же ты не спас ее? Смотри на меня, мальчик! Почему не спас? Слышишь меня? Это ты виноват, – последние слова мужчина пропел и просмаковал будто сладкую песнь. – Ты-ы-ы винова-а-ат.

Мальчишка хотел освободиться, рванул вперед, оставив клок своих рыжих волос в руке насильника, но кто-то третий ударил его в затылок. А после он не помнил ничего. Только то, что больше он не Райан. Не Райан МакДауэлл и не сын ирландского судьи. Раб. Трэлл, – так звали его новые хозяева.»

отрывок из книги Мирославы Новиковой «Трэлл»

Глава 1. Поводок

27 марта 2020

Ленинградская область

Последнее, что она видела, перед тем как лед треснул и вода проглотила ее тело, – это желтые глаза ее пса, тонущего вместе с ней.

Последнее, что она слышала, – голос мужа, где-то вдалеке зовущий ее по имени. Намокшее зимнее пальто тянуло вниз, будто камень, привязанный к ноге утопленника. Девушка отчаянно пыталась плыть вверх, болтала ногами и поднимала руки, но они предательски упирались в толстый и неприступный слой скользкого льда. Как только она смогла нащупать отверстие, поводок обвился вокруг ее ног и связал их между собой. Ошейник душил, и пес сдался первым. Сорок килограмм мокрого меха повисли на ее ногах, и она, наглотавшись воды, сдалась второй.

Ее муж подоспел к берегу реки, когда уже все закончилось. Стояла идеальная мертвая тишина, будто пару минут назад никто не уходил под лед, не кричал в воде, пуская пузыри, и не боролся за жизнь. Вода была спокойной и гладкой – ничто ее не тревожило. Мужчина сбросил с себя верхнюю одежду и сел на колени перед прорубью. Вода была чернее ночи, казалась вязкой и липкой.