И тысячу лет спустя. Ладога

На том Мирослава успокоилась и смогла найти в себе силы идти дальше. Медленно. Шаг за шагом. Прислушиваясь к скрипу снега и каждому шороху и выставляя руки перед собой, чтобы никуда не упасть и не оступиться. Факел давно потух. Ее удивило, как много снега появилось в лесу за один только день. Неужели его насыпало, пока она спала в землянке? Будто март сменился декабрем.

Бруни послушно шел рядом. Казалось, ему самому было страшно и холодно. Мокрая шкурка покрылась льдом. Хвост опустился и дрожал.

Спустя пару часов Мирослава не выдержала и нашла ближайшее дерево, чтобы возле него помассировать околевшие ноги.

Было сыро и жутко. Пальцы онемели от холода и сырых сапог и почти не двигались. От нервов скрутило живот. Она вдруг громко и протяжно рассмеялась. Если бы кто-то мог слышать ее в тот момент, то посчитал бы умалишенной.

– Как легко писать книжки! – не переставая смеяться, она говорила сама с собой. – Делаешь этого смелым, того красивым, а другого богатым! Пишешь так, как тебе удобно, красиво и интересно… и людям нравится, они читают.

Но оказались бы они сейчас на моем месте, тогда больше не брали бы эти чертовы книги в руки… Все ложь… Ложь! А еще вот эта… ложная смелость! Я бы никогда не написала, что мой герой распустил нюни из-за того, что упал в воду и потерялся в лесу! А если бы написала – читатели бы с отвращением бы закрыли эту книгу и обвинили моего героя в трусости и тупости! Но черт возьми! Нет и нет! Это чертовски… страшно… и больно. Даже просто упасть в ледяную речную воду… страшно…

Мирослава закрыла глаза, опустилась вниз и, обняв себя за колени, прижалась к стволу березы еще сильнее.

Затем она обняла Бруни.

– Держись, малыш. Согревайся. Забирай мое тепло. Уж лучше я сама замерзну.

На некоторое время она уснула от истощения. То могло стоить ей жизни, и она больше бы никогда не проснулась. Если бы не Бруни, который, защищая хозяйку, вдруг начал лаять куда-то в темноту.

Мирослава вздрогнула, осмотрелась и покрутила головой.

– Что случилось, дружок? Что там? На кого ты лаешь? Кто там?

Ей стало страшно от мысли, что она могла уснуть навсегда.

Тогда она потянулась к ногам, которых больше не чувствовала. Сняла все еще влажные ботинки и принялась массировать пальцы.

Где-то вдалеке зашевелились кусты. Бруни залаял еще громче. Через несколько мгновений звук и вовсе усилился. Снег скрипел все сильнее и сильнее, а шаги становились все ближе. Мира протерла глаза и увидела тусклый круг света, приближающийся к ней.