И тысячу лет спустя. Ладога

 – Ларс отказался от девочки! У меня разве есть другой выбор?

– Так дождись Рёрика! Он конунг! И… почему бы Ларсу самому и не убить свое дитя? Неужто трусит?

Крик ребенка усиливался до тех пор, пока не превратился в хрип и кашель. Казалось, тонкое горлышко младенца вот-вот надорвется и лопнет. Утред ходил кругами.

– Она тебя не простит, – он покачал головой и, скрывшись в тени, сел в дальний угол. – Сестра не простит тебя, брат.

– Почему ты так глуп? – процедил сквозь зубы средний брат. – Кто будет кормить и воспитывать эту девчонку? Помрет сама, если я этого не сделаю! Посмотри на ее уродливое лицо! Только лучше сделать это сейчас, чем дождаться, когда Иттан приложит ее к груди, а потом мы эту девчонку от этой груди же и оторвем! А если она выживет? Кто женится на такой?

– Конечно, – тихо ответил Утред.

 – Ты прав. Ты всегда прав. И мне никогда не быть тебе равным. Ни в твоей правоте, ни в твоей жестокости. А ты помнишь, как родился я? Наша мать носила меня в чреве всего семь месяцев, и вот я здесь!

– И вот ты здесь.

Совершенно бесполезный и трусливый.

Харальд и Утред всегда хорошо ладили, но все же часто спорили, хотя никто не сходился характерами с первым. Единственное, что между ними было общего, – старший брат Рёрик. Тридцатилетний Харальд, которого на самом деле все здесь звали Синеусом, был викингом сильным и телом, и духом. Синеусом его стали звать местные славяне за густую черную бороду, отдающую синевой даже в солнечных лучах. Так новое имя и прижилось.

Рёрик стал звать Харальда Синеусом в шутку, поддевая его хорошими отношениями со славянами, а Харальд стал представляться Синеусом, чтобы насолить Рёрику.

Синеус был выше остальных воинов на целую голову и потому смотрел на остальных сверху вниз не только в переносном смысле. Также многих удивляла его смуглая кожа – такой не то что среди викингов было не сыскать, а во всей Франкии. Он не был красив собой и потому брал умом и силой все, что ему было необходимо.

Однако, он не был уродлив, и даже в его медвежьем лице таились некая своеобразная красота и харизма.

Двадцатилетний Утред уродился викингом хоть и красивым, но неудачливым. Он был нежен и мягок по своей натуре, не любил ходить в бои, не спал с женщинами, и потому за его спиной о нем говорили как о трусе. Харальд оберегал младшего брата, потому как знал, что если он пустит его в бой, то тому не протянуть и часу: слишком слаб он был и ничему не обучен.