Сторож брату своему

Нуалу быстро заговорил по-лаонски, Иорвет спокойно, с мягкой улыбкой переводил:

– Братец говорит, что к нему в Младшем дворце пристает человечка.

– Невольница? – поинтересовался котяра.

– Да, Хафс.

– И чего ей надо?

Иорвет перевел вопрос, и Нуалу взорвался возмущенными фырканьями.

– Она хочет затащить его в постель. А Нуалу не хочет с ней ложиться. Теперь человечка угрожает, что, если он с ней не ляжет, она скажет евнуху, что Нуалу к ней приставал.

– Плоо-охо дело, – протянул джинн.

 – За такое дружка твоего выбьют, как ковер по весне. И никто его лаонское мяуканье слушать не будет – выдерут, забьют в колодки и в яму посадят. Она ж небось правоверная, эта баба…

– Да, – усмехнулся Иорвет. – Она сумеет привести четырех свидетелей, я не сомневаюсь.

– Имя? – коротко мявкнул джинн.

Иорвет молча показал подбородком на листок бумаги.

Серый кот развернул его лапами, прочел, кивнул, фыркнул на бумажку – и та вспыхнула ярким пламенем.

Забив лапой тлеющий серый пепел, Хафс поинтересовался:

– Ну а мне-то что нужно сделать?

– Ты наверняка знаешь про нее некие вещи, о которых не должен знать никто, – тонко улыбнулся сумеречник.

Кот в ответ захихикал, шевеля ушками:

– Про Будур-то… Хи-хи… Да уж знаю, знаю…

– Ну вот. Напиши безымянный донос евнуху. Пусть выбьют как ковер ее, а не Нуалу.

– А что б тебе самому не написать такое письмо, а, Иорвет? – мрачно поинтересовался джинн.

– Я не могу, – усмехнулся лаонец. – Разве ты забыл, о Хафс? Я не то что писать – говорить на ашшари не должен! А вдруг кто узнает? Не хочу, чтобы меня распяли на мосту…

Кот отмахнулся серой лапищей – да ладно, мол, тебе.

И строго заметил:

– А джинн, по-твоему, должен писать письма? А вдруг кто узнает?

В ответ Иорвет рассмеялся:

– Даже если узнает – не поверит! Ты, верно, не слышал, Хафс, но у ашшаритов в последнее время немодно верить в джиннов!

– Как это?! – строго мявкнул кот.

– А вот так! – продолжал веселиться Иорвет.

 – Я подслушал разговор двух богословов, возвращавшихся из мечети, и они говорили, что согласно учению мутазилитов джиннов – нету!..

– Так-таки и нету? – фыркнул кот.

– Нету! – вытирая рукавом слезы, покивал сумеречник.

Джинн зевнул, показав острые изогнутые клыки, и согласно махнул лапой – ладно, мол, убедил.

Иорвет поклонился и сказал:

– Назови свою цену, о джинн.

Кот отчеканил:

– Анонимка – пятнадцать динаров. Деньги вперед.