Сторож брату своему

Когда аль-Амин вышел из-под защиты камня в узкий коридор между скалами, порыв ветра хлестнул так, что он задохнулся. Глотая воздух враз промороженными губами и перехваченным спазмом горлом, он разжал руки. Листок взвился вверх и невесомо запорхал на недосягаемой высоте.

– Во имя Всевышнего… – прошептал аль-Амин.

Сумка съехала с безвольно обвисшего плеча.

– Мне конец, – прошептал он непослушными от холода губами.

И рванул за картой.

– Стой, шайтан, сука, стой!!!

Он орал и бежал, орал и бежал, не глядя по сторонам, бросаясь наземь, прыгая вверх, налетая боками на каменные выступы.

Карту он поймал, как бабочку в детстве, – двумя сложенными лодочкой ладонями. Бумажка, как бабочка, затрепыхалась между его красных от холода рук.

Потом он долго стоял на коленях, хватая ртом воздух.

Наконец, дрожащими еще пальцами, принялся распрямлять скомканный листок. Так, вот «корабль». От «корабля» он пошел налево. И вышел вот сюда…

Сообразив, что произошло, он даже не смог закричать.

Выйти-то он вышел, но вот куда попал, пока бежал, как трубящий ишак, за поганой картой?

Вскочив на ноги, аль-Амин судорожно – а вдруг повезет? – заоглядывался.

И едва не разрыдался от радости:

– О Всевышний! Всемилостивый, милосердный…

Вздернутый острый киль явственно торчал у него за спиной. Он не убежал далеко. Он просто не совсем туда свернул. Он сможет – сможет! – вернуться на нужное место и повернуть правильно.

Когда аль-Амин посмотрел на небо, ему показалось, что оно вечернее.

– Морок, – пробормотал он.

И зашагал, пошатываясь и заплетаясь ногами.

На том месте – на точном, точном, шайтан вас всех задери! – месте, на том месте, где он оставил сумку, сумки не оказалось.

Постояв и померзнув на холоде отчаяния, он решил двигаться вперед без нее.

Направо. Там будет валун. Вот он, валун. Обходим. Еще правее. Так. Это «стол». Ффуу-уух… Да, действительно стол, только мариду впору. Перед ним идем налево. Идем налево, идем, идем…

Нет уж, теперь он будет умнее, радоваться и гордиться собой он будет позже.

Когда выйдет отсюда.

Так. Дошли до края «стола». Потом прямо, мимо «дворцовой стены», мимо «зала приемов» – и вправду, скальные стены образовывали почти правильный четырехугольник с травяной площадкой в середине. Он стал прибавлять шагу, быстрее, быстрее, почти побежал, – мимо еще одной бугристой стенки, еще одного «зала».

Нет, нет, не надо бежать. Надо идти ровнее, спокойнее. Спокойнее, спокойнее.