Сторож брату своему

Люди встряхнулись, как ото сна, потянулись к блюдам и к вину, зашушукались.

Аль-Амин удовлетворенно улыбнулся. Вот так, сукины дети. Вот кто у вас господин, понятно? Встретившись взглядом с Шамсом ибн Микалом, Мухаммад прищурился. Наместник тут же ныркнул глазами в блюдо с пловом. Ему все было понятно. Ну и прекрасно.

* * *

Фонтана на площади у Ибрагимовых ворот почти не было видно: праздничные огни погасили, и город ушел во тьму, как в черный омут.

Только с высоты замкового утеса что-то помигивало – там еще дергались под ветром огоньки факелов.

Гулкие порывы доносили нежные звуки кануна. Халиф-пропойца все никак не унимался – ему и невдомек было, почему приветственные огни затушили. Впрочем, он этого наверняка не заметил – слишком занят был либо вином, либо мальчишками.

А горожане заливали водой костры, сливали горящее масло из ковшей, опрокидывали жаровни, задували и прихватывали пальцами фитильки ламп и свечей – все до единого. Сейчас Фейсала тонула в ночи, показывая скалам джиннов и пустыне, что получила страшное известие: варвар, ашшаритское отродье, оскорбил бессмертного.

Прогнал и унизил духа-хранителя, отплатив черной неблагодарностью за помощь и верную службу. И словно этого было мало – приказал схватить и казнить невинные души, чудом вырванные из пасти аждахака, – об этом только что объявили на площади. Воистину, над городом смыкалась ночь Ахримана, ночь духа тьмы и злобы.

На площадь перед Ибрагимовыми воротами выходили белеными фасадами десятки домишек – но за частыми решетками балконов глухо чернели ставни.

Часто и несуразно громко булькал фонтан. За хлопаньем ветра и плеском струи почти не слышно было других звуков – тех, что производили некие… существа, приткнувшиеся к вымерзшему парапету фонтанной чаши.

– Ну давай, давай, поплачь еще, как кухонная рабыня, которую побил хозяин, – подзуживал один – хриплым низким голосом.

– Вином, вином надо было губы-то споласкивать, а не водой, – ласково мурлыкал другой. – Как вы там на западе делали? В рот вина набрать, да и плюнуть потом на порог…

– Ну и какой прок руку в воду пихать? – не унимался сипло урчащий первый голос.

 – Дай облизнуть ладонь-то, не жадничай, дай лизнуть, немножко хоть дай…

– Ну и что такого? – снова вступил мурлыка. – Что такого произошло, чего ты раньше не видел? Просвещенный старец, пока вез, сколько раз тебя палкой лупил? И как лупил – один раз об спину обломал, два ребра рассадил. И что? Страдал ты? Нет! Ты орал и кусался.