Оттенки пахнут прикосновениями

Обилие мебели, камин, картины – каждая частичка просто умоляла обратить на себя внимание, что я и делала.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросил Хантер.

Бейли успел снять пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, которая, несомненно, подчеркивала его выразительные формы, налить в стакан янтарной жидкости, вероятно, виски и присесть в кресло напротив меня.

– Спасибо, но откажусь, – я скромно присела на диван.

– Не употребляешь алкоголь или неловко при мне?

– Просто не хочу.

Я уставилась в окно, осматривая вечерний двор.

– Нравится? – спросил мужчина, заметив, что я не свожу глаз с улицы.

– Можно? – поинтересовалась, привстав и указав на дверь.

Хантер незамедлительно кивнул и последовал ко двору. Выйдя на свежий воздух, я заметила небольшой фонтанчик у беседки, которую освещали уличные лампы. Внезапно деревья и кустики приобрели свечение, ведь были украшены гирляндой цвета самой настоящей звезды.

– Ты очень впечатлительная, – улыбнулся Бейли, находясь у рычага, который активировал эту своеобразную мерцающую сказку.

– Думаете, это плохо?

– Нет. Впечатлительность означает, что ты живая. Умение ярко и тонко воспринимать что-либо никогда не будет чем-то плохим.

– Вы впечатлительны?

– В меру. Меня вряд ли уже можно удивить.

– Мне кажется, Вы еще слишком молоды, чтобы говорить такое.

– Молод? – Бейли рассмеялся, – Признаюсь, лестно такое слышать.

– Давайте я угадаю, сколько Вам лет? – резво предложила я.

– Попробуй, – мужчина продолжал улыбаться.

– Тридцать? – я прищурилась, чтобы по физиономии Хантера узнать, права ли.

– Нет.

– Тридцать один?

– Нет.

– Тридцать два?

– Снова мимо.

– Может, дадите мне хоть какую-нибудь подсказку или мотивацию?

– Когда виски в моем стакане закончатся, а ты все еще не угадаешь, я отправлю оставшиеся кусочки льда тебе за шиворот.

– Вы не посмеете, – рассмеялась я.

– Ты плохо меня знаешь, – Хантер сделал глоток, которых оставалось совсем немного до того, как мужчина сделает обещанное.

– Тридцать три? – продолжила и слегка напряглась, ведь сама затеяла все это.

– Осталось два глотка, Хлоя.

– Тридцать пять!

Мы замолчали. Неужели я угадала и освободила себя от участи быть промокшей и замерзшей?

– Я же говорила, что угадаю! – но моя радостная наивность оказалась провальной.

Бейли сделал последний глоток.