Оттенки пахнут прикосновениями

А иногда смертные даже пред лицом того, кто сужден для них, противились себе и миру. Они упрямились или были просто слепы. Они не хотели давать волю чувствам или были сухи сердцем. И боги меняли мир вокруг смертных, ради того, чтобы проснулась любовь. Но если люди продолжали упрямиться, боги спускались к смертным и сами говорили с ними. И люди видели в их глазах тихую грусть о том, кто остается по другую сторону неба.

Боги. Они могли ждать вечность, и не одну.

Много лет они продолжали свой труд. Бросали взгляды через пропасть неба и трудились.

И однажды последняя пара смертных зажгла огонь своей вечной любви, и загорелась последняя звезда в дороге Млечного Пути. Только тогда они несмело, но потом все быстрей пошли по мосту.

Они встретились ровно посередине. И не могли наглядеться на того, кто теперь был рядом. Их объятья были такими, как и ожидалось, но оказалось, что им нечего сказать друг другу. Нечего разделить.

И тогда они вновь разошлись по разные стороны моста, каждый на свою половину, и там, у края пропасти вновь погрузились в свою любовь.

Безмолвную, полную взглядов в глаза и улыбок.

Окончив историю, которую бабушка рассказывала мне на ночь все детство, я, довольная, выдохнула. Хантер был заворожен моей легендой, заворожен моим голосом, заворожен мной. Он смотрел на меня, а я смотрела на него. Больше не существовало барьера, через который я бы струсила перебраться.

– Благодаря тебе, эту ночь я никогда не забуду, – прошептал мужчина.

– Как и я, – в край позабыв о том, где и с кем нахожусь или же перенасытившись атмосферой и общением, я потянулась к губам Бейли, но тот отпрянул, – простите, я не хотела…

– Хотела, – закрыл глаза Хантер, – как и я, но мы не можем…

– Почему?

– Доминик много говорит о тебе, хотя знает, что мне не очень приятно это слышать, потому что…

– Потому что Вы хотите меня поцеловать, – закончила я, понурив голову.

– Да, хочу.

– Не нужно нам было приезжать сюда, заводить разговор о гонках и о… Звездах, о чем я думала! – вскочила с места, быстро спрыгнула и побежала в сторону дома.

– Хлоя, не глупи!

Хантер слегка оторопел, завел машину и помчался за мной. Как же я не хочу смотреть мужчине в глаза, иначе тотчас провалюсь в беспросветную яму соблазна, который ему удается наводить своим видом, своими повадками и голосом.

Я бежала вперед со всех ног, но нужно быть безнадежной дурой, чтобы думать об освобождении. Я в западне.