Марионетка. Странная связь

Дядь Толя, мой отчим и папа Кирилла, сказал, что ничего не может сделать, что по закону моим опекуном становится отец, раз он изъявил желание, причем такое категоричное. Этот урод настоял, чтобы я ехала к нему, туда, где он живет, в какую-то глухомань. И никто ничего не смог поделать. Бабушка вообще посчитала, что это разумно, что ее зять с его-то зарплатой и себя с трудом может прокормить, не то что двух детей. Я готова идти на работу, готова мыть подъезды, туалеты, если надо, только бы меня оставили с братом, но… но…

– С вами все хорошо? – участливо спросила моя соседка по купе – пухлая, розовощекая женщина с младенцем на руках.

 – Может, чаю хотите? Тут подают.

Я криво улыбнулась ей, глядя сквозь слезы в ее доброе мягкое лицо.

– Спасибо, но я обойдусь, – буркнула я и вновь уставилась в окно.

Неужели они не понимают, что я считаю отцом человека, реально воспитавшего меня, почему я не имею права голоса? Ведь мне уже 16 лет! Кирю все-таки отправили в лагерь, хоть он и упирался, грозился сбежать.

На прощанье он сказал:

– Если хочешь, можешь никуда не ехать! – его глаза были сухими от непролитых слез. – Пожалуйста! – Его шепот был таким, словно…

Закрыв лицо руками, я зарыдала в голос, не в силах все это вспоминать. Все эти дни я держалась, старалась не плакать, была молодцом, но теперь, теперь, покидая родной город, который любила, который был моим домом, где была… была моя мама… мамочка моя!.. я не хочу, не хочу…

Младенец, видя, что я плачу, заревел сиреной. Мамка его всполошилась, пыталась успокоить карапуза, но тот вырывался от ее поцелуев, сучил крохотными ножками, выгибался дугой.

Я глубоко вздохнула, вытерла слезы, высморкалась, истратив почти весь рулон туалетной бумаги. Поглядела на дитенка, улыбнулась ему. Тот, словно по мановению волшебной палочки, умолк и воззрился на меня с недоверием.

– Ну и чего ты ревешь, рёва-корёва? – спросила я его и подмигнула, шмыгая носом.

Тот улыбнулся мне, открывая в улыбке шесть крохотных зубов.

– Ну и напугали же вы меня оба! – воскликнула женщина, тяжело дыша и волнуясь необъятных размеров грудью.

 – Прямо как маленькие! Чес-слово!

Спустя двадцать часов пути ранним утром я сошла на перрон незнакомого мне провинциального северного городка. Кутаясь в кофту, я огляделась. Нужно было забрать свой небольшой багаж и двигать куда-то, хотя мне сказали, что меня встретят на перроне и обо всем позаботятся. Озираясь, я вернулась в купе, забрала чемодан, рюкзак и большую спортивную сумку.