День невозможного

Как нашли справедливость солдаты Семеновского полка. – Князь замолчал и отвернулся, отстранившись. Они уже въехали во двор штаба, пора было расходиться, прощаться; Яков не знал, что сказать, но Оболенский сам подошел к нему.

– До завтра, Яков Иванович. Буду рад поспорить с вами еще раз.

– Вы, кажется, любите говорить о политике.

– Да, – легко признал князь, будто не замечая упрека. – Да, я люблю говорить о политике.

Ни завтра, ни послезавтра князь не стал говорить с ним о политике. Яков бегал курьером, переписывал письма, виделся с князем каждый день – они сидели в одной комнатке канцелярии в штабе гвардейской пехоты.

Оболенский был спокоен и весел, зазвал его на домашний ужин, обращался, как с дорогим другом – но о политике не говорил. Яков ждал незнамо чего, потом перестал ждать. У него было очень много дел.

– Явился, изменник, – приветствовали его в Гарновском доме. – Как там твоя «Полярная звезда»?

В офицерском собрании Измайловского полка было шумно, табачный дым клубился над головой.

Стучали шары в купленном вскладчину бильярде; бретеры опять обдирали в карты какого-то новичка; кто-то с методичным лязгом начищал свою шпагу. Компания его приятелей расположилась у пустевшей на глазах офицерской библиотеки – Саша Львов, его лучший друг и однокашник по Пажескому корпусу, в честь скорой отставки забирал свои книги.

– Ты поосторожней там. – Посоветовал миляга Траскин, тоже бывший однокашник, вытянувшись на диване и подняв голову от полировки и без того блестящих розовых ногтей.

 – У этого Рылеева, конечно, тиражи, гонорары. Но лично я не пойму, как его до сих пор не посадили.

– Пришли мне номер, когда тебя напечатают. – Львов сдувал пыль с кипы старых журналов. – Буду хвастаться в нашей глуши, что знаком с знаменитым поэтом!

– Зачем тебе эта отставка? – буркнул Яков. – Тебе двадцать три. Ты же помрешь со скуки в своей деревне.

Саша оскорбленно чихнул, протер очки и воззрился на него чуть не с вызовом.

– Скажи, вот за все время с нашего выпуска – у тебя есть ощущение, что ты делаешь хоть что-то осмысленное?

– Ну ты загнул.

 – Проворчал немногословный здоровяк Богданов, постарше их и уже капитан. –  Ты офицер. Служишь отечеству.

– Служба отечеству? – взвился Саша, шваркнув в сундук очередной том «Истории» Карамзина. – Вот моя служба: Готовьсь! На караул! На руку! Каждый день ружейные приемы для парадов, а стреляем раз в год – пять патронов на человека. Потому что денег нет.