Кошачье семейство. Эмпат

– С таким интересом рассматриваешь все, что кажется, ты вообще впервые за пределы столицы выбралась, – усмехнулся с заднего сиденья Релат.

– Не впервые, – столь же коротко отозвалась я и почуяла недоумение, которым явственно потянуло от спутников.

Оно мешало мне чувствовать город, поэтому пришлось пояснить:

– Я просто стараюсь увидеть то, что отличает это место от других. Любое место, куда я попадаю. Да, по большому счету все города и поселения похожи друг на друга, и люди везде одни и те же, с одинаковыми проблемами и желаниями.

Но мне не нравится такой серый и однотипный мир, с таким подходом скучно и однообразно будет везде.

Недоумение ушло, а оставшаяся в мужчинах легкая нотка скепсиса мне уже не мешала.

Порт-Лаон в свое время был крупнейшим портом на побережье Мелара, да и сейчас еще играл заметную роль в торговой жизни страны. Однако по мере развития портов Третьей Линии он постепенно сбавлял обороты грузопотока, и, как ни странно, это пошло ему на пользу.

Из шумного, суетливого, никогда не спящего перекрестка торговых маршрутов он превращался в неторопливую столицу степенных купцов, привыкших на длительных морских переходах к размеренности жизни.

Снизившийся поток кораблей в порту позволил властям наладить работу таможни и вытеснить отсюда практически всех контрабандистов и авантюристов, для которых вечно спешащий порт был неизменным источником быстрых заработков, от полностью легальных до грозивших вечной каторгой.

Сейчас Порт-Лаон привечал лишь солидных торговцев с караванами судов из закатных стран и исследовательские экспедиции, снаряжаемые короной все чаще в поисках разных знаний чужих народов и племен.

Из города ушли сверхприбыли незаконной торговли, но и нищета вечно голодных трущоб, жители которых готовы были на любой риск ради куска хлеба и исчезали при первом звоне каблуков стражи, постепенно сменилась достоинством небогатых ремесленников, обосновавшихся в городе надолго.

Мы почти прибыли к месту нашей ночевки, когда мою расслабленную негу, навеянную сытым городом, вдруг сменила звериная тоска и бессильная ярость загнанного зверя.

– Останови! – резко бросила я Даэну, распахивая свою дверь кара.

Надо отдать должное оперативнику, отреагировал он мгновенно, кар встал посреди улицы.

Сальер и Релат выпрыгнули на мостовую вслед за мной.

Я вернулась на десяток шагов назад и нырнула в узкий проход переулка, в котором сумерки уже сгустились настолько, что очертания предметов лишь угадывались.