Иная жизнь Евы

– Паспорта нет, но есть дневник, там тоже фото… Да все не так было!

– Вот! Поймали–таки воровку! – загундел новый голос откуда–то из толпы, – Она у меня неделю назад телефон сперла! На этом же самом месте!

– Так то, вроде пацан был! – возразил гнусавый голос.

– Да не, она, точно она! – завопил первый голос, – Или пацан! Одна у них шайка!

– Вот что, – заявил мент, беря меня под руку. – В отделении разберемся.

– Уж разберитесь, пожалуйста! – залюбезничала дамочка, – А то по улицам страшно ходить из–за таких!

– Что за шум, а др–раки нет? – закричал из толпы до боли знакомый пьяный голос, – Ева?!

Глаза папаши немигающее уставились сначала на меня, а потом на полицейского.

– Твой напарник? – хмуро поинтересовался мужчина.

Во–от черт! Только папаши здесь не хватало! Я дёрнулась в сторону, что было воспринято как попытка к бегству.

– Всем стоя–ять! – скомандовал мент, – Кто вы, мужчина? Вор? Пьяница? Мошенник?

– Что вы себе поз–зволя–яете? – отец подошел ближе, – Что вам н–надо от моей доч–чери?!

– Все ясно! – полицейский попятился, выхватывая свободной рукой рацию, – Подкрепление к кинотеатру! А ты, – мужчина ткнул в папашу, – Стой на месте!

– А ну убр–рал руки от моего ангела! – папаша рванулся на мента, видимо почуяв, что мне что–то угрожает.

Отовсюду понеслись вздохи и ахи, кто–то даже вскрикнул в тот момент, когда папаша со всего размаха заехал менту по лицу. Мужчина, не ожидавший такой прыти от алкоголика, на секунду остолбенел, дав возможность мне вывернуться из захвата.

Я рванула вперед, сопровождаемая криками толпы.

– Маленькая воровка сбегает!

– Держите ее!

Отец завопил за спиной. Я резко развернулась. И как раз в этот момент мент с остервенением закручивал руки моего непутевого папаши за спиной. Сверкнули браслеты наручников. Папаша продолжал орать что–то маловразумительное.

Сердце бешено колотило о грудную клетку. Черт! Что делать?! Как остановить этот театр абсурда?!

– Постойте! – мой сорвался на крик, – Отпустите его.

– Маленькая нахалка! – мент вновь обратил на меня внимание, – Стой, где стоишь, если не хочешь еще больших неприятностей!

Я бросилась прочь, чудом сохраняя способность передвигаться. Глаза застилали слезы. В спину летели ругательства и крики. Но я бежала. Прочь от позора, от унижения. Прочь от этой обезумевшей толпы в глазах которой я – воровка с отцом алкоголиком, которого хотят забрать в отделение за разбой.