Птицы молчат по весне

Отец жениха был старостой, да и родители невесты считались не последними людьми в селении. За девицей давали прекрасное приданое, жених наглядеться не мог на свою нареченную.

И надо же так случиться, что задолго до того сосед-мельник взял в жёны красавицу, привезённую откуда-то издалека. Говорила она только на своём, неизвестном никому языке, с мужем общалась с помощью жестов и нескольких слов. В деревне новоиспечённую мельничиху приняли недоверчиво и правильно сделали: вскоре выяснилось, что жена мельника – ведьма.

В ответ на резкое слово в свой адрес или даже просто злой взгляд, она могла наслать проклятье, так что человек начинал хворать и порой отдавал Богу душу. Те хозяйки, что сплетничали о ней и пересмеивали между собой, обнаруживали в кадках скисшее молоко, а в печи – подгоревший хлеб. Дразнивших её ребятишек поражало внезапное заикание, а то и немота, а собак, которые осмеливались наскакивать на ведьму, облаивать или вцепляться в подол её платья, находили с разорванным горлом.

Вскоре мельничиху стали побаиваться и обходить стороной, а когда сам мельник, молодой широкоплечий малый, внезапно стал чахнуть и преставился – её и вовсе вслух поминать перестали, от греха подальше. А ведьма продолжала жить на мельнице. Чем жила – никто не ведал, никогда она ни с кем не разговаривала. Только оставалась она все время молодой, да такой красивой, что бабы при встречах с ней только головы презрительно вскидывали да отворачивались, а мужики поспешно отводили глаза.

Говорили ещё, что сын старосты – тот, что нынче венчался – хаживал одно время к ней в сумерках, но уж это, верно, брехня чистая была. А вот когда везли молодых из церкви, свадебному поезду развесёлому попалась на дороге она – ведьма, мельникова вдова. Остановилась, поглядела, даже улыбнулась старостиному сыну. Будто ожидала, что её пригласят на возок усесться да с ними ехать веселиться, свадьбу праздновать. Но никто её не позвал, не приветил, не поклонился – поехали дальше, аж пыль столбом… Осталась ведьма стоять одна, разгневалась на них и сказала громко: «Так будете же вы теперь в зверином обличье по лесам рыскать, покуда не разрешу обратно людьми стать!» Плюнула она и чем-то плеснула им вслед – не водой, а, видно, зельем каким.

И обратилась вся свадьба – жених с невестой, родичи, дружки-подружки – волками. Прочие же, кто это видел, застыли в ужасе, разбежались в разные стороны, а ведьма лишь усмехнулась презрительно и домой пошла.