Птицы молчат по весне

Уж не потому ли, что Анна была наполовину мавкой и наполовину – человеком?

Занятый этими мыслями, он почти перестал слушать, что она говорит, а вместо этого лихорадочно прикидывал, можно ли талант Анны как-то применить для спасения Златы? Что сделают сёстры-мавки и сама Праматерь, если узнают, что в их роду появилось столь удивительное существо?! Захотят забрать её к себе? Сёстры, вопреки тому, что болтали о них в деревнях и сёлах, никогда не крали обычных девочек и девушек, ибо те для мавок были бы бесполезны.

Но Анна!.. И ведь она сама не знает и не понимает своей природы!

– Теперь для родственников я считаюсь мёртвой, – дрогнувшим голосом продолжала Анна, – хотя, кто знает, если под развалинами дома не обнаружат тела, Левашёв и мачеха, вероятно, поймут, что я выжила. Я не уверена, но, возможно, это дело одного-двух дней.

– Разумеется, домой вам никак нельзя! – откликнулся Всеслав, с трудом заставив себя вернуться к насущным проблемам. – Вы пока побудете здесь, у меня, а потом…

Он умолк, снова встретив её удивлённый, непонимающий взгляд.

* * *

Что-то было не так. Что-то в их разговоре шло совсем не туда. Почему он всё время думает о чём-то своём? Вместо того чтобы, наконец, обнять Анну, как в первую минуту появления в его доме, признаться ей в любви? Ей ведь не почудилось – лишь только князь Полоцкий оказался на пороге, он прижал её к себе, что-то прошептав – она не расслышала, что именно. Но он был так близко, обнимал её так крепко, что она слышала, как стучит его сердце… А потом поспешно отпустил, принялся беспокоиться о её здоровье, безопасности – и ни слова о любви! Или князь всё ещё обижен на те грубые слова? А может, он стесняется любви к замужней даме? Так надо сказать, что с графом Левашёвым они были и остались чужими, да ещё ненавистными друг другу людьми, что их брак оказался чудовищным недоразумением!

Только вот найти подходящие слова отчего-то было невероятно трудно.

Анна мучительно подыскивала их, а язык будто прилип к зубам: как же тяжело, будучи женщиной, откровенно говорить о своих чувствах! Ну отчего Вацлав Брониславович не поможет ей?!

А он вдруг поднялся с места и протянул ей руку.

– Вижу, графиня, вы совсем устали и желали бы отправиться почивать. Иван уже постелил вам в спальне; если же вам что-нибудь понадобится, просто скажите. А завтра я отправлю Данилу, моего управляющего, разыскать вам девушку для услуг – не волнуйтесь, я ему полностью доверяю. Он никому не скажет о вас ни слова.