Раб Петров

На миг он представил, что свободен: никто из людей никогда больше не найдёт его, не покажет пальцем, не назовёт «проклятым» и «ведьминым отродьем»! Вот хорошо-то будет!

Но он понимал, насколько тщетны его мечты: мать и отец добровольно его не оставят; Ядвига же и вовсе без него зачахнет: у неё только и разговору, что о нём, о его будущем, его учении…

* * *

Сегодня в чаще было особенно тихо; чёрная озёрная вода была совсем неподвижна, даже рябь не пробегала. Андрюс уселся было на свой любимый пенёк, но посмотрел вокруг – и тут же вскочил.

Кто это обобрал все ягоды черники и брусники вокруг? А эта ветка бузины – он точно помнил – была длиннее; значит, некто, побывавший здесь, обломал её?

Никаких следов человеческих, однако же, не было. Андрюс поёжился и глянул на изумруд; тот слегка помаргивал, но довольно мирно, и алым становится не спешил.

– Чуешь кого-нибудь? – спросил Андрюс у Тилуса.

Котёнок, изрядно подросший за последнее время на свежем молоке да рыбке, которой Андрюс щедро откармливал его, настороженно поводил ушками и оглядывался.

Вдруг он подскочил на месте и с довольным фырканьем бросился в камыш. Андрюс, не снимая перстня, последовал за ним – но никого не увидел, кроме блестящей тёмной змеи с двумя жёлтыми пятнышками у головы, что стремительно скрылась под корягой.

Тилус напрасно шнырял туда-сюда в зарослях: рептилия больше не появлялась.

– Да это ведь всего лишь уж! – одёрнул котёнка Андрюс. – Оставь ты его! Чай, не он тут побывал, на нашем месте… Ох, хоть бы не из наших городских кто, а то и здесь ведь покою не будет!

И правда: стоило ему лишь представить, что их укромное мирное озерцо известно кому-то из соседей, Андрюс едва не заплакал с досады. Теперь прознали дорожку, так будут сюда по ягоды-грибы захаживать; прощай, спокойная жизнь! «Только вот как узнали – неужто, следили за мной? Сюда ведь и тропинок-то нет!» – подумалось ему.

Андрюс взял котёнка за шкирку и выбрался из камышей на берег. Ему хотелось вернуться к своим упражнениям с изумрудом, заниматься которыми он мог только здесь. Камень мог отзываться на его желание защитить себя – а такое желание возникало в случае сильного испуга или гнева. Андрюс уже понимал, сколько бед он может натворить, если не научится сдерживать себя.